Category: россия

На трудовом и Белорусском фронтах Владислава Белоусова



Родился я 20 июня 1926 года в Туле. Отца никогда не знал и не видел. Мама Мария Яковлевна растила нас с сестренкой (1924 г.р.) одна. Мой дед Яков был купец первой гильдии, торговал мануфактурой. Подвалы были забиты бочками с маслом и чем то ещё в годы лихолетья. Вызвали деда в ЧК. Вернулся он оттуда, плохо ему стало и он умер тогда же в 19 году. Это мне бабушка рассказывала. А мама скрывала свое социальное происхождение, боялась, не писала об отце в анкетах.  Указывала, видно, что из служащих. Она работала по расчётной части бухгалтером. В последние годы уже в Москве Мария Яковлевна стала главным бухгалтером.   Отец мой, говорят,  был директором завода в Туле ( у него другая фамилия). Он приезжал в Москву к маме во время войны, когда я был уже в армии.

Переехали мы из Тулы сначала в Сталиногорск, теперь это Новомосковск. А в 1937г. перебрались в Москву.  В столице на Бутырском хуторе ( недалеко от Савеловской) стояла большая подстанция Мосэнерго. На эту станцию перевели главного бухгалтера из Сталиногорска, она взяла с собой свою работницу - мою маму. Потом моя мама работала бухгалтером на каком-то заводе.

В школу я пошел в Сталиногорске и кончил там класса три. Маме одной прокормить было двоих детей сложно. Заработки были небольшие. Белого хлеба не видели. Запомнил в детстве голод, тот же вспомните 33-ий год. Мама давала мне деньги, посудину. Я ходил в столовую, там в эту посудину клали, отливали лапши - за деньги. С километр я нёс эту посудину, вытянув горизонтально на ручке, домой маме и сестре. Этим и жили.

Тогда существовала  система Торгсина (Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами).  В её магазинах всё можно было купить, но за большие деньги.  У батонов колбасы продавцы отрезали пупки, что висели на верёвочках, и в мусорный ящик выкидывали.  Я  приспособился залезать в эти ящики. Развязывал узелки и кусочки колбаски съедал. Никто мальца оттуда не гонял. Бутерброды делали с подсолнечным маслом, сливочного не бывало у нас. Польешь масло на  черный хлеб, посыпешь солью, такая вкуснота, такое счастье.

Как то раз меня угостили красной вареной или пареной свеклой, помню до сих пор её вкус.

Зимой мальчишки катались на коньках. Цеплялись за грузовые машины. Крючок кидаешь на борт и шуруешь вслед за грузовиком на коньках. Дороги обледенели, большой слой снег был в городе.  Шофер и не видит сзади никого. Можно, правда, и врезаться в машину при отстановке. Но внезапно машина остановиться не могла, тогда тормоза были такие, что тормозной путь удлинялся. Нашел я полуботинки, нашёл коньки, сам прикрепил их. Коньки назывались дутыши. На катке любил ездить. Рассекали ребята лед на стадионе.

Ребята играли в лапту, городки, расшибалку, пристенок-фантики, чижик, догонялки-салки, футбол. В Москве уж потом в футбол не играл. Расшибалка, - что это? Кладутся мелкие монеты столбиком.  Отходишь на какое-то расстояние и кидаешь биту, затесанную с обеих сторон, диаметром она побольше монеты. Если попал - деньги твои.  Для игры в пристенок  набираем фантики от конфет. Бросаем монету в стенку. Если она легла рядом с фантиком, - на расстоянии вытянутых пальцев ладони, выиграл. Любили собирать травку, кашку её называли, жевали её.

В Сталиногорске был дом пионеров. Ходил туда, клеил модель самолета, учился играть на гитаре. Там и хоровой был кружок, и фото, и музыкальный. Река Любовка в городе течет, я ее в 10-11 лет переплывал туда и обратно - метров 600. Паром ходил. Под него мальцы подплывали, смотрели вверх сквозь щёлки, как люди, мужики, женщины, ходят. С вышки прыгал высотой метров 10, сначала солдатиком, потом ласточкой. Ещё была в городе парашютная вышка. Платишь деньги, залезаешь на вышку, тебе одевают, цепляют ремнями парашют, он уже развёрнутый. Прыгаешь.

Просили копейки пацанята у прохожих - дай копейку, дай две копейки. Билет в кино стоил 20 копеек, кинотеатр Юбилейный (? )стоял у нашего барака. Я на фильм Чапаев (вышел в 1934г.)  раз 10 ходил. Всё ждал, когда он выплывет.  Ребята - мелкое хулиганьё. Мы как-то умудрялись проходить в кинозал между тех, у кого были контрмарки и прятались под стулья, кресла. Фильм начинается,  свет погас, мы вылазим и на свободные места усаживаемся.

В Москве на коньках уже не катался. В столице я ходил в 205-ую школу. За остановкой трамвая Бутырский хутор - школа. Я дружил с ребятами из совхоза. Семья жила в доме на подстанции, он всего один жилой там был, а рядом с подстанцией находились частные дома. Здешний совхоз обеспечивал продуктами Кремль. Местные ребята в карты дулись на чердаке, курили. Я в карты не любил играть. Хулиганили, - собакам хвосты рубили. Спроси зачем и не знаю.  Был атаман свой, Аллах мы его звали. Вступил я в пионеры в школе, а в комсомольцы на заводе.

До войны закончил я 7 классов, получил свидетельство об окончании школы семилетки в 1940г.

Правительство предполагало всё-таки, что война будет. Поэтому надо было готовить рабочие кадры. Молодёжь должна  была заменить уходящих мужчин на фронт. Впервые открылись ремесленные училища. Нас двое детей у мамы, ей очень трудно. Я решил пойти в ремесленное училище в 1940 году, чтобы слезть с родительских плеч. Поступил в ремесленное училище №76. Учеба бесплатная, кормили три раза в день. Форму добротную дали. Хорошо учили, химию я знал, всю таблицу Менделеева. Опыты с реактивами отлично получались. Ездили мы для опытов на практику на Дербеневский химзавод. За вредное производство давали ещё бутылку молока.

В училище готовили химиков-лаборантов. От моего дома до него были остановки 1 Хуторская, 2 Хуторская и Вятская. На Вятской стоял Бутырский химзавод. Рядом ещё располагалась парфюмерная фабрика Свобода.

Когда началась война, ребят химиков сразу "перековали" в токарей. 8 июля 1941г. я был зачислен на завод. При Бутырском химзаводе организовали цех №61. Поставили охрану, вход не только на завод, но и дальше в цех был только по пропускам. Оснастили станками. Сначала станки были с ремённой передачей. Первоначально то цех был не на территории завода, а напротив клуба Пищевик. Поставили в бараке станки с ремённой передачей. Мы здесь и тренировались, учились, работы выполняли несложные, привыкли к рычагам, резцам. Тем временем готовили помещение для цеха на территории завода. Монтировали уже станки ДИП-200.

Ребят перевели в оборудованный цех. Поступили заказы на изготовление мин, гранат, снарядов. С нами работали и девчонки на станках. Работа носила операционных характер по принципу конвейера. Один фаску делает, другой режет резьбу. На снарядах - один конус делает, другой растачивает, всё как по по конвейеру идёт. От одного станка к другому продукция передаётся.

Нормы выработки были большие. Но для мин, снарядов мы получали металл для работы мягкий - после поковки. Резцы наши РФ8 брали его хорошо, выдерживали нагрузку. Потом стали давать болванки, литьё. Не поднимешь такую в одиночку. Уже на фронте я узнал, что наши изделия предназначались для снарядов реактивных установок катюш. Увидел в поле неразорвавшийся реактивный снаряд и догадался, что делал в тылу. С завода шли сопла для реактивного снаряда М13. Девчонки черновую работу делали, мальчишки получистовую, обрабатывали этот материал. Огромное количество стружки оставалось, пока болванку приводили в форму. Из этой тяжелой штуки получалась уже приличная заготовка, её отправляли на термообработку. После поковки эту вырисовывающуюся деталь привозили нам для обработки, на чистовую обработку. Металл был закаленный. И наши резцы быстро садились на нём. Надо было их часто точить.

Через дорогу стоял завод Станколит. В его цехах были большие запасы деталей. Мы покупали у рабочих Станколита победитовые пластины за пайку хлеба. Напаивали слесаря их на резцы. Победитовые резцы работали, хорошо снимали стружку, долго держались. Так и приобретал в частном порядке эти пластины, пока не ушёл в армию.

В цеху работала молодежь, девчонки некоторые из Подмосковья ездили. В армию призывали мужчин, - тех, кто постарше. Витьку (Виктора) Григорьева призвали в 1942, пришел с фронта без правой руки. Где-то под Ельней был ранен. Сашка (Александр) Баранов пришёл без обеих ног. В 1943г. рабочим стали давать бронь, на фронте более-менее положение стабилизировалось.  Я стоял на брони в Октябрьском районе города Москвы.

В конце 1942г. мой дом на подстанции разбомбили. Зенитная батарея стояла рядом с подстанцией, но они врага не сбили. Немцы часто бомбили, почти каждый день (ночь). Бомбардировщики были видны в лучах прожекторов. Летят и начинают бросать зажигательные бомбы. Наша задача была и дома, и на работе - тушить их. Ребята находились на крыше, девчонки внизу стояли.  Щипцами зажигалки хватали на крыше и вниз сбрасывали. Там тушили. Специальные щипцы висели на пожарных щитах. Гад фашистский  зажигалки побросал, а напоследок в тот раз кинул ещё и взрывную бомбу на станцию. Бомба попала в единственный дом, отвалился угол у него.  Я был в это время на хуторе с ребятами. Вследствие потери жилья нашей семье  дали комнату на Семеновской.

Платили на заводе хорошо, но булка хлеба стоила 300 рублей. Пока я ещё числился в ремесленном училище до июня 1942г., учащихся кормили. Давали талоны, чтобы на них попитаться на фабрике-кухне. Когда же мы стали работниками завода, кормить перестали. Выдавали рабочему карточки на 900 грамм хлеба, разные продукты всего понемногу - гречка, крупы, сахара, чая и др. А служащим давали, допустим, карточку на 500 грамм. За этот хлеб мы платили в любом магазине, карточка только давала право на покупку определенного количества хлеба. Продавец вырезает из карточки, которую давали на месяц, талончик. Я плачу в кассу за продукты.

В октябре 1941г. в Москве была паника, и нам, учащимся ремесленного, сказали: "Езжайте туда то и получите дополнительное обмундирование." Заводы из Москвы эвакуировались, немцы подходили к столице, всё раздавали, кому -чего. Мне дали на складе в районе нижней Масловки куртку, шинель, хорошие рубашки-гимнастёрки, фланель, брюки, ботинки, шляпу или фуражку. Бери - сколько тебе надо. Неси, сколько можешь унести.

Мы осенью еще работали в мастерской вне завода - напротив стадиона Пищевик. В ночную смену - перед тем, как была паника в Москве, - ребятам дали кувалды и  задачу - по команде разбить станки. Немцы якобы высадили десант. Мы работали и ждали команду крушить всё кувалдами. Но команда не поступила. А на другой день дали команду ехать на склады "за обмундированием."

Шинель я перешил на пальто, ещё одна шинель у меня уже была. Когда уходил в армию, в бане новобранцы переодевались. Снимали гражданскую одежду  и получали военное обмундирование. Командир отделения мне говорит: "Слушай, ты свои вещи не сдавай. Мы их потом на пирожки в деревне обменяем." Я собрал свои вещички в узелок и под нары спрятал. Действительно, мое ремесленное обмундирование, включая пальто, обменяли на пирожки у населения.

Цех непрерывно работал в 2 смены по 12 часов. Выходных и праздников не было.  Допустим, я работаю с 7 утра до 7 вечера. Мой же сменщик работает до 7 утра. Станков было не меньше 15.

До работы мне было ехать всего три остановки на трамвае (1 , 2 Хуторская и Вятская) от Бутырского хутора. А когда дом разрушили немцы, матери дали комнату на Семеновской ул. в Сталинском районе. Надо было ехать на работу через всю Москву. Дорога шла по диагонали. 32-ым трамваем добирался до метро Сокольники, на метро ехал до станции Динамо. От Динамо 3-4 километра надо было идти пешком, добежать до завода. И я бежал, чтобы в 7 утра оказаться уже на работе, чтобы станок работал. Не дай бог опоздать. 20% месячной зарплаты удержат за это. Опоздание считалось 20 минут, как-то так, точно не помню. Я сам то не опаздывал, не штрафовался.

Однако однажды прогулял работу. Чтобы прийти на работу в 7 утра, я вставал чуть свет и шел на трамвайную остановку 32-ого.  Проходил мимо пекарни и кинотеатра Родина. От запаха хлеба у пекарни иногда в обморок чуть не падаешь.  Висит, значит, большое панно с названием кинофильма - "Большая жизнь". А кинотеатры работали с утра, чуть ли не с 7 часов. Начало уже скоро вот первого сеанса. А тут ещё запах хлеба. Я и думаю: Ё-маё. А мне дураку ещё 17 лет не было, глупыш совсем. Думаю: "Пойду в кино." И пошел в кино. Сижу, смеюсь, а сам думаю: "Меня ж cудить будут!"

Кино кончилось, доехал я до завода. Прибегаю, а время уже около часа дня. Станок мой должен стоять без работы, меня то нет на рабочем месте. Прибегаю, и Чудо!  Сменщик мой Витька (Виктор) Дулгаров всё ещё работает. Подбегаю к нему: - "Скажи,что мы договорились. Договорились."  Только это проговорил, дядя Саша, начальник смены, мастер цеха, подходит. - Ты чего? - "Дядя Саша, мы с ним договорились, что он за меня поработает." Так я пролетел мимо наказания, избежал его, а иначе осудили бы. Витька остался на работе, чтобы подстраховать меня. Мы же с ним ни о чём не договаривались. Парень был взрослый, сам сообразил. Виктора потом на фронт призвали. Выручил из беды и не ругал меня.  Сказал: "Ты чего делаешь? Знаешь, чем это может кончиться!" Я говорю: "Знаю, но запах хлеба меня смутил и на кино я польстился."

Только я такую глупость совершил, с другими ребятами в цеху таких происшествий не случалось.

Какое-то время у жил у друзей, чтобы далеко не ездить на работу. Но  вдруг в одну из ночей нагрянули патрули в тот дом. Сына хозяина Лалётю, он был, кажется, умом не того, в армию призвали. Он убежал. И искали, стало быть, дезертира. Хотя я и не был похож на вояку, но перестал с того времени там оставаться. - Ну его на фик, знакомый дезертир. Неприятно было. Ездил домой на Семеновскую, хоть и тяжело, долго. Бывало едешь на трамвае или автобусе до площади Революции и уснёшь. - "Сынок, вставай. Лихоборы, приехали."  - Как же так, проехал! Обратно  надо. Пока доберусь до дома, время пройдет. Я хлюпик был, к тому же всегда голодный. Приезжаю домой. Часов 12 дня. Мама приготовит покушать. Я поставлю на керосинку подогреть, сяду измученный и усну. Вдруг в дверь - бух. Соседи будят меня. Дым то идёт. Всё сгорело на керосинке, жрать нечего. Голодный еду на работу.

В 7 часов утра смена начинается, в 4 часа должен уже выезжать. Потому что как едешь, обязательно будет воздушная тревога. Кто-то из трамвая бежит в убежище,но я никогда не бегал. Будь что будет,то и будет. В столовую пойдешь на работе. Сегодня 5-ое число, а у меня уже всё съедено до 15-ого включительно. Есть нечего. Уходил в армию, от той месячной карточки осталось талончиков всего на буханочку. На продовольственном талоне написано 900 грамм, числа (даты) нет. В какой день в том месяце ты его реализуешь, не важно.

Я проходил ещё Всеобуч на стадионе Пищевик после смены, правда не каждый день. Учился по часу-полтора ползать по пластунски, строевым шагом ходить, колоть штыком.

Девушки работали в цеху на менее квалифицированных работах. Многим было максимум 18 лет. Опыта мало. На токарных станках им доверяли черновую обработку. Клава (Клавдия) Лысикова (1923 г.р.) после 12 часов работы на станке шла в вечернюю школу. Она, например, фаску снимала. Ребятам поручали более серьезную работу.


Я обрабатывал конус. Это деталь для сопла двигателя ракеты для БМ-13 (катюши). Именно от точности исполнения отверстия сопла зависит точность полета снаряда. Мне дали, в конце концов, самую ответственную операцию, самую последнюю - делать внешнюю резьбу на конусе. На конус накручивался ещё цилиндр, его делали где-то ещё, никогда не видели реактивный снаряд в полной сборке, да и не знали, что это, для чего.  Один бортик, второй бортик, канавка 5 мм и резьба кончается. Надо было прорезать и вывести резец. Чуть прозевал и конец резцу. Он упрётся в деталь. Сначала не получалось, но потом приладился.

12 часов одно и то же, одно и то же. Днями, неделями, месяцами, годами - одни и те же операции. После термической обработки чистовые работы и отправляем на сборку. Неделю работаешь в дневную смену, неделю в ночную. При переходе с дневной смены на ночную работаешь 18 часов, чтобы станок не стоял.

Случался, конечно, брак. В частности, он бывал при резьбе. Резьба бывала прослаблена. Чуть надавил резцом на металл больше нужного и получается, что стенка на заданной глубине будет тоньше необходимого.  Болтаться будет деталь в этой канавке. Делать нечего, во вне рабочее время исправляешь.  Было приспособление, вальцы. Вставляешь деталь, крутишь, она раздается. По калибру определяешь нормальную величину. Помню, до обеда штук 6 или 7 деталей с прослабленной резьбой доводил до кондиции. Принцип, как растягиваешь ботинки. Ролики крутишь, конус входит, расширяет, развальцовываешь под калибр. Получается нормально. Ничего не выбрасывали. Стружку собирали, вывозили, видимо, на переплавку. Она острая, синяя, синяя. Одна девчонка из Продмосковья шла и этой стружкой жилу  себе перерезала, с ногой ходила поврежденной.

схема сопла, на конус навинчивался ещё цилиндр




Однажды я себе стружкой руку оцарапал, шрам до сих пор остался. Хотел резец сберечь, не сберег его и сам порезался. Около месяца сидел дома на бюллетени. На комиссии ещё разбирались, почему так получилось.

До 1943г. рабочих призывали на фронт. Но в 1943г. дела на фронте пошли лучше, токарям, фрезеровщикам, слесарям, всем, кто выпускал продукцию для фронта,  дали бронь. У меня была бронь в Октябрьском районе города Москвы, где я раньше жил. Но я то переехал в Сталинский район, там то не было брони. Ребята рвались на фронт, бегали по военкоматам, просили, чтобы призвали в армию. Даже попали как-то раз в главный штаб противоздушных сил обороны Москвы, просились в лётчики. Смешно. Генерал там говорит: "Ребята, вы пойдите на авиазавод, поработайте там. А потом мы вас призовём." Короче говоря, нигде не брали.

Однажды после ночной смены поехал домой в начале ноября 1943г. и пошел сам в военкомат на Соколиной горе Сталинского района города Москвы. По паспорту у меня прописка город Москва, ул. Семеновская, дом номер... Брони нет. Мне - хоп и дают повестку. Я её хоп и взял. На работу ничего сообщать не стал, чтобы они мою бронь в военкомат не предъявили.

В армии

На работу я больше не пошёл, а на другой день прибыл на сборный пункт Сталинского райвоенкомата. Мама меня проводила. Там всех (66 человек по документам - О.Д.) 11 ноября собрали и объявили: "Мамы, не волнуйтесь, ваши дети пойдут учиться на командиров. Всё будет нормально. " Все призывники пошли строем на Казанский вокзал. Погрузили на электричку и шуранули до района Костромы. Там располагалась полковая школа 2-ой учебной бригады. Лагерь Песочная располагался в километрах 20 от станции. Новобранцы прошли весь путь пешком.

Учить должны были 6 месяцев и присвоить по выпуску звание сержантов в этой школе младших командиров.

В 1947г. я приехал в Москву в командировку из Польши. Мои ребята, никого из них так и не призвали на войну, рассказали, что за мной была погоня. - Какая погоня? - Комсорг цеха Надька (Надежда) Перевалова за мной поехала с документами о брони, чтобы снять с эшелона. Если бы она успела, то меня сняли бы с эшелона. Она же опоздала на Казанский вокзал ровно на час. Электричка уволокла нас уже в сторону Костромы.

Жили в землянке на 170 человек - одна рота.  Это был 1-ый московский стрелковый батальон, все москвичи, в основном 26 года рождения. 2-ая землянка - пулемётчики, 3-я землянка - артиллеристы, 4-ая землянка - снайпера, 5 -ая связисты. Так вот по военным специальностям жили.

Землянка с деревянным покрытием. Двухярусные нары, вместо печки - бочки, умывальников не было. Бегали умываться утром на речку. Нары - жерди настелены, лапник, на нем брезент. Спали вповалку в два этажа. Столовая была в землянке, отвели для неё место. Взвода поочередно заходили в столовую. Зелёные погоны дали всем. Пришивали их сами, как и подворотнички, интересно.

Учебных классов не было. Носили ботинки и обмотки. Подъем в 6 утра. Вскакиваешь утром. Одеваешь брюки, ботинки, теперь надо обмотки намотать, чтобы ноги не промокали. Начинаешь мотать. Вьють и она полетела, размоталась. Пока соберёшь, в строй опоздал. Ё-маё. Наряд запросто получишь.

На всю учебную бригаду была общая кухня. Как подходит время, взвод идёт на кухню дневалить рабочими. Мы, как бога, ждали этого дня.  Как придем, крыша, наверно, в казарме от вони поднималась, поднаедимся сытно этой кашки на кухне.

Занятия - строевая подготовка, штыковой бой. Учили здорово. Гоняли обычно на полигон, это километров 20. И бегом, и шагом. И  противогазы к бою, - такая команда. В этих масках шли, если сигнал газы. И танки слева, и танки справа. И авиация. Туда ещё гоняли за кирпичами. Был какой-то монастырь. Его разбирали. Каждый курсант должен был по 2 кирпича нести для обустройства нашего городка.

Однажды мы пришли с занятий. Начали сдавать оружие. Чистишь и сдаешь. Сержанты проверяли, как почистил. Так вот один боец сдает свою винтовку СВТ, а у него штыка то нету, одни ножны остались. Как это так! Взвод поднимают по тревоге. Мы только оружие сдали, ещё не легли. По тревоге строимся. И опять 20 километров  (или сколько там) бегом. Добежали до этого места, искать стали. А снега кругом, сугробы невозможные. Весь снег перепахивали, где мы занимались.  Нашли этот штык. Мы, конечно, морду набили этому солдату, когда обратно вернулись.

На стрельбище ещё ходили. Стреляли из всех видов оружия - пулемётов, винтовок СВТ, карабинов, на точность, на скорострельность. Я ручным пулемётчиком во взводе был.

Зимой холодно. Мы в ботиночках, в шинельках. Всё не новое, БУ. Стоишь, а тебе читает уставы гарнизонной службы, пехоты, как наступать, как что чего выполнять.  Классов то не было в землянках. На улице только обучались. А морозы сильные стояли. Стоишь в строю, прихлопываешь ногами, а тебе командир отделения читает - "Часовой обязан." И ты слушаешь, что преподают. Однако больных было немного.
Однако для занятия с оружием, чистки, сборки, разборки было отдельное помещение оружейной под крышей - в землянке.

Был неприятный случай в оружейной. Командир взвода показывал курсантам, как обращаться с наганом. Один любопытный солдат смотрел прямо в ствол. Раздался вдруг выстрел, и парень получил пулю. Не убило его, ранило серьезно.

Лошадей нет, машин нет. Мы (и я в том числе)  впряглись в сани  и километров 20 его везли до медпункт. Бегом везли, менялись. Сдали его в медпункт живым. Не знаю судьбы, умер, не умер.

Командиром взвода был младший лейтенант Липатов. Замкомвзвода старший сержант Рылов. Командир отделения сержант Мазин. Никто из них, по-моему, не воевал. Только старшина роты Мещеряков и командир роты - лейтенант были после фронта.  У сержантов было отдельное место - закуток, где они питались, отдыхали, жили.

Миски, бачки, вёдра были из кровельного железа, чёрные. Заходит в столовую  взвод. Становимся по 10 человек за столом. Команда: "Садись!" Начинает разводящий черпаком разливать первое. Разлил на 10 мисок. Не разбирают их сразу. Один отворачивается. Его спрашивают: Кому (миску) - Петрову. - Кому? - Сидорову. Не так, чтобы я мог себе налить побольше. Никаких споров у нас не было.

Быстренько кушаешь. Команда: "Встать!" Если недоел, надо быстренько доесть, на ходу, пока вылезаешь из-за стола. Первое было, второе - каша, обычно перловая с маленькими кусочками сала. Каша по стенкам ведра остается, прилипает. Ведро облизывали по очереди. Если пришла очередь, то всё это ведро оближешь. Много еды набиралось, на палец. Хлеб, конечно, давали. Была специальная хлеборезка, в ней кусочки хлеба - довесочки. Они все сохранялись. Дают пайку хлеба на обед или завтрак, а сверху кусочек - довесок. Никто не старался украсть, обмануть товарища.

Душин Олег
продолжение
https://olegdushin.livejournal.com/166755.html

Воспоминания о Могэсе. Казимир Ловин


на фото Казимир Ловин

В работе над воспоминаниями ветеранов большое место занимает идентификация людей, событий, подразделений. Огромный промежуток времени стирает из памяти многие подробности, которые хотелось бы знать. Иногда случаются удивительные вещи. Так, последний рассказ Василия Григорьевича Рыбникова кажется интересным не только мне, но и компаниям Мосэнерго и ЧТЗ.


Компания Мосэнерго ведет происхождение от компании Могэс, созданной в 1922г. Отец Василия Григорий Пахомович работал в Могэсе в 20-годы и очень похоже, что общался с легендарным первым руководителем её - председателем правления в 1922-1929 годах Казимиром Ловиным (1893-1937). Самое известное дело Ловина позднее - это строительство Челябинского тракторного завода. "В кабинете Орджоникидзе, вспоминает жена Ловина, висел план строительства ЧТЗ. Нарком подводил к нему начальников других объектов и говорил: учитесь строить у Ловина. Присутствовавший в кабинете (первый) директор ЧТЗ при этих словах краснел." К сожалению, как и многих других, Казимира Петровича в 1937 г. расстреляли. Он реабилитирован.

Однако обратимся к воспоминаниям Василия Григорьевича об отце. Ниже я поясню, почему думаю в них на "Ловина".
"Отец уехал рано из села в Москву, ещё до коллективизации и раскулачивания. Он имел большой кругозор и понял, что на деревне "ловить" нечего. Работал он в МогЭС (Московская государственная электрическая станция) техником-электриком. Отец хорошо зарабатывал, хорошо одевался. Мольтонированная белая сорочка, галстук, кожаная куртка, шляпа кожаная, галифе кожаные, хромовые сапоги. Идет электрик на работу с саквояжем кожаным. Пришел еще при НЭПе в дом на Ордынке люстру устанавливать. Господа ему преподносят на подносе серебряный рубль за хорошую работу. Отец был не слишком цивилизованный и отказался от этого рубля. Зарплату хорошую, мол, получаю. Приезжает на работу.
- Вас хозяин вызывает.
Делать нечего, идет
- Вы меня вызывали?
- Вызывал. Вы на Ордынке работали сегодня?
- Да, работал, хозяин.
- Вам преподносили рубль?
- Да, преподносили. - А почему не взяли?
Отец чувствует, что попал впросак. Стыдно, конечно. Стал что-то говорить, лепетать.
- Нет. Просить нельзя. А брать надо всегда. Если у вас лишние деньги, хорошая зарплата, то сдайте этот рубль в кассу. А когда пойдете в отпуск, вам всё возвратят.
Хозяин даже знал, какие размеры ботинок у детей электрика. Подарки им давали. Вот как хозяева командовали.

ниже серебряный рубль



В другой раз рабочие зашли на Народной улице (около Таганки) в пивную пониже классом, чтобы побыстрее. Закусили в обед. Приходит на работу. Опять хозяин вызывает. - Так, Григорий отработали? - Отработал. - А где кушали сегодня?
Сразу понял отец, что не там они кушали, классом ниже. Надо было в кафе идти.
Нажимает хозяин кнопку. Заходи главбух. - Выдайте Рыбникову полную зарплату вперед за месяц. Больше такие вещи себе не позволяйте.
Отец чуть не провалился со стыда, когда получал зарплату. Даже кушать должен был не в простом кафе, а высшего класса, чтобы не терять марку предприятия.."

Итак, почему я считаю, что словом "хозяин" рабочие в годы НЭПА называли именно Ловина, председателя правления. Во-первых, электрофикацию жилых помещений Москвы в 20-ые годы проводил Могэс. В ряде случаев работы для бедных москвичей проводились бесплатно. Во-вторых, по воспоминаниям, "Ловин умел хорошо работать и весело отдохнуть" с сотрудниками (от начальников отдела) за хорошим столом, а также любил торжественно обставлять годовые отчеты о работе МОГЭС. Это собственно стыкуется с требованием "хозяина" к рабочим держать марку. Между прочим, и Сталина за глаза звали хозяином. Разве так не могло быть с председателем правления при НЭПЕ? Тем более, что пересказ сына относительно прямого обращения отца к руководителю словом "Хозяин" может быть поздним творческим домыслом Василия Григорьевича. В третьих, для работников Могэс были построены двухэтажные дома. В одном из таких домов около Павелецкой жили Рыбниковы.

Конечно, я могу ошибаться и ранг "хозяина" был пониже. Но все равно хочется напомнить о Казимире Ловине.

Опасный переход на перекрестке Циолковского и Коминтерна в городе Королеве


6 сентября. Друзья, будьте осторожны на дороге. Сегодня утром меня сбила машина на пешеходном переходе. Лежу дома с ушибом ноги. Пенсионерку за рулем я простил, она меня довезла до травмпункта и домой, что-то дала по мере возможностей. Ужасно то, что внимание водителя под влиянием шока рассеивается. Она не видела далее, что другой пешеход зашел на переход слева, хотя по идее должна была остановиться.
Привожу схему наезда для урока - смотреть во все стороны при переходе дороги. Улица Циолковского в г. Королеве на пересечении с Коминтерна. Утром машины выстроились для поворота на Москву на работу. Все внимание пешеход направляет на этот поток. Налево при спешке на работу пешеход и не смотрит. Однако в этом и опасность. Слева заезжает машина, которая уворачивается от потока машин на Москву и не смотрит на переход. Спасибо, что живой.


8 сентября 2019

В венском музее истории искусств на меня в этом июле произвела особенное впечатление картина Питера Брейгеля Старшего "Путь на Голгофу". На нем представлена широкая панорама того самого утра пятницы, когда Иисус Христос шел на Голгофу к месту казни. Хотя Иисус занимает центральное место на картине, нельзя сказать, что он доминирует на ней, он как бы участник этого дня, а вокруг множество других людей. Эта встреча с картиной наверно стала отправной точкой для стихотворения, которое я написал под влиянием драматичных событий в своей судьбе, во взаимодействии с теми силами, которые хотят её, по всей видимости, изменить.


Предчувствие чуда

Все собрав из ниоткуда,
Пыль подняв во свет столпа,
Я иду с надеждой в чудо,
Кровь сочится со креста.

Тяжела под солнцем ноша,
Содрал кожу мощный ствол,
Спину плетью иссекоша,
Стражник лютый очень зол.

На мой пот взирает утро
Сотней лучиков из глаз,
Все в природе часто мудро,
Будит жизнь и будет сказ.

Лишь одно волнение в сердце,
Сколь ужасен приговор,
На Голгофе в Поднебесье
Отдам душу словно вор.

Бунт речей невообразимых
 Я погнал на ипподром,
Мчались быстро колесницы,
Было пыльно, был задор.

Но задела колесница
Чей-то черепаший сгиб,
Как ни ловок был возница,
Он на этот раз погиб.

Застилает соль глазницы,
Тяжек на хребтине крест,
Голубь в выси. У границы
Знаю точно: Он воскрес!

22 августа - 6 сентября 2019

https://stihi.ru/2019/09/06/8166

Ночь музеев в Москве. От исторического музея к русскому импрессионизму

Вчерашний сбой (3 июля) в соцсетях я воспринял сначала как личный вызов. Знаете, жизнь такова, что часто ждешь, что за своё свободомыслие - даже в рамочке человека в футляре - придется отвечать. Хемингуэй, кстати, покончил с собой из-за этого. Поэтому мысль - заблокировали! или замуровали, демоны! - могла в тот вечер возникнуть. Ну а какой вывод? Спешу выложить наиболее задевшие фотки с ночи музеев 18 мая и карту Московской Руси в придачу.
1. Чарка - сделанная Петром первым
2. Личный роллс -ройс Ленина
Это в Историческом музее.
А дальше путь лежал в музей русского импрессионизма, где был обещан спектакль-экскурсия по художнику Николаю Мещерину и выставке его работ. Как-то так получилось, что Игорь Грабарь все-таки затмил Мещерина в этом замечательном представлении. Это его баба с ведрами, а зимний пейзаж - Мещерин. Любопытно, что недавно я оказался на одном мероприятии в компании старых экспертов-искусствоведов. Они о Мещерине и не слышали. А Грабарь - это да! Отрывки из того спектакля и другие эпизоды с ночи музеев 18 мая в моем видео. Преданный Творчеству Олег Душин




Ночь музеев. От исторического музея к русскому импрессионизму




18 мая 2019 эпизоды экскурсий по историческому музею и музею русского импрессионизма,  5 ая минута Эвелина Афлятунова, арфа, 9-ая минута спектакль Николай Мещерин - эпизод
https://youtu.be/Q6BIDUQ3OYQ


На Театральной площади я записал кусочек выступления Дмитрия Янковского, который исполняет в рок манере известные песни и арии
Дмитрий Янковский в проекте Неоклассик. Ария Ибн Хакиа, Белые розы, Тучи, Лишь о тебе мечтая, Let it be, Sweet dreams






Летчик истребитель Яков Смирнов. В теорбате Армавирской школы пилотов



В августе 1941г. закончил  (по моему, 27.08) аэроклуб как учлет. В конце августа учлетов отправили в Армавирскую школу пилотов. Сели в Рязани человек 40-50 на пароход. На пароходе доплыли по Волге до Сталинграда. Оттуда до Армавира опять ехали на поезде. (Приказ о её создании был подписан наркомом обороны 23 февраля 1941г. В ноябре 1940 начальником вновь формируемой школы был назначен полковник Кузьма Иванович Шубин (1901-1996). Находилось учебное здание школы на центральной улице Кирова в Армавире. (В 2001г. Армавирский военный иститут был присоединен  к  Краснодарскому авиационному училищу (институту). - О.Д. )


15 сентября 1941г. я принял присягу в Армавире.  Обучали здесь очень долго. Школа попала в резерв главного командования. В ней было более 3000 курсантов. Они были разбиты на группы 25 человек. Моя группа была 76-ая. И очень нескоро пришла  очередь учиться летать на боевых самолетах. Я долго был в теорбате - в теоретическом батальоне. Летной практике в АВАШП предшествовало серьезная теоретическая подготовка. Занимаясь в классах, курсанты теорбата не летали. Школа выпускала летчиков на истребители И-5, И-15, И-16. Сначала мы изучали И-5, как их сняли с вооружения, стали изучать И-15, потом И-16 (их тоже сняли), потом уже на истребители яки перешли.

Армавир выглядел как вполне мирный город. На улицах торговали мороженым, пирожками, пончиками, компотами, семечками всё ещё по довоенным ценам. Увы, война не сразу, но дошла и до Кубани. 5 сентября 1941г. произошла первая бомбежка города. Случилось это в обеденный перерыв, курсанты кушали в столовой. Школа (двухэтажная или треэтажная) находилась в центре города.  Распорядок  был  ещё, повторю, вполне предвоенный. Столик на 4 человека. Кастрюля для первого блюда, кастрюля для второго. Атмосфера самая мирная. Вдруг  на город заходят 2 девятки (юнкерс -88 ) и бомбят. Стёкла полетели. Давка была большая, кто-то под стол полез, а большинство бросилось во внутренний двор, к воротам, чтобы оттуда выскочить на центральную улицу Кирова. Здесь в сквере между 2 полосами для движения мы нарыли много щелей, зигзагообразных траншей для укрытия.  Местами они были накрыты сверху. Среди курсантов были легкораненые, но погибших не было.

Немцы имели целью нападения центр Армавира.  Они знали, где что бомбить, их задачей  было положить бомбы на авиаучилище и рядом - на квартал, где были горисполком и горком.  Аэродром на окраине города бомбометанию в тот раз не подвергался. Юнкерсы отбомбились с одного захода, видимо, прилетели издалека, второго захода не было. В горисполком бомба  попала. Главный архитектор Армавира Ратайчак, как потом выяснилось, предал родину. Он имел доступ повсюду, возможно, он и сообщил врагу где-что находится. Ратайчак во всяком случае стал бургомистром города при немцах.  Кажется, бомба попадала в какой-то раз и в самолетный класс в нашем здании. Среди мирного населения были погибшие. Точно они разбомбили склады авиашколы в другом доме, попали они также помещение скорой помощи, там убило лошадь. Я нашел свой чемодан гражданский на этом разбитом складе,  книжку  "Как закалялась сталь" Островского, которую  забрал из Болшево в Сасово.

Впоследствии уже мы на эти бомбёжки не обращали внимание. Мне, например, сделали во время бомбежки наколку (татуировку) с эмблемой армавирской военной школы пилотов.


Во время налётов курсанты находились в основном на аэродроме и в карауле. На аэродроме при налёте курсанты группами сидели в окопах. Немцы бомбят, - а мы по команде залпами стреляем по низко летящим вражеским самолетам. Вооружены были иранскими винтовками,  трехлинейки Мосина у школы забрали  на фронт. (После ввода советских войск в Иран 25 августа 1941г., вероятно, были захвачены военные склады. - О.Д.) Качество у персидских ружей было невысокое, от частой стрельбы выходили из строя. У одного курсанта  при стрельбе отскочило полствола. Да и стреляли  по воздушным целям неправильно,неэффективно. Целились то в сам самолет, а он же летит, положение цели меняется. Быстро движется объект, пуля  опаздывает. Необходимо упреждение при прицеливании обязательно делать. До этой истины дошли только, когда стали изучать теорию стрельбы. Могли бы и попасть в самолет. Писали, я читал, о том, что один часовой на бензоскладе сбил из винтовки одним-единственным выстрелом самолёт.

В процессе обучения, таким образом, были перерывы. Пока группа изучала теорию, её считали возможным использовать для выполнения неавиационных задач. Курсантов использовали для сопровождения эшелонов боевой техники,  для охраны.

Немцы захватили первый раз Ростов 21 ноября 1941г. Угроза нависла над Кавказом. Поступил приказ эвакуировать школу в Среднюю Азию. Штаб и семьи командиров должны были перееехать в г. Туркестан недалеко от Ташкента.  Туркестан - это и название области, и древнего, красивого города в южном Казахстане.  Наша учебная рота сопровождала эшелон со штабом и семьями начальственного состава, охраняла каждый вагон, помогала при погрузке-разгрузке.

Без особых приключений приехали в Баку, там перегрузились на пароход и отплыли в Красноводск. Днём плыли - наслаждались необычной обстановкой - игрой дельфинов, чайки сопровождали пароход. Однако к вечеру стала давать знать о себе качка, море было беспокойно, у некоторых началась морская болезнь. Ночью было что-то невообразимое, курсантам пришлось быть санитарами. Один мальчик, лет 3-4, умер, его похоронили в Красноводске на высоком месте.

Красноводский порт держал наш пароход на внешнем рейде до затухания шторма. Так я первый раз я переправился через Каспий, а всего за войну было 5  переправ  через это море-озеро.

В Красноводске погрузились в товарные вагоны без удобств  и отправились в далекий путь с остановками через каждые 200-300 км на разъездах в пустынной местности. Кроме станционной будки, ни кола-ни двора. Это создавало определенные неудобства. Принцип "мальчики налево, девочки направо" в пустыне не работал.  Хорошо было курсантам в отдельном пульмановском вагоне, при срочной необходимости мы могли держать товарища за обе руки, не давая ему выпасть из вагона на ходу. Ехали очень быстро, нашему эшелону была открыта "зеленая улица".  Проехали Набит Даг, Кизил Арват, Ашхабад, Мары, Чарджоу, Бухару, Навои, Самарканд, Джизак, Ташкент, и вот он - город Туркестан.

Немцев быстро тогда выгнали из Ростова. (29 ноября 1941г. Ростов был освобожден от первой оккупации - О.Д. http://www.donland.ru/?pageid=90852) Школе приказали вернуться в Армавир. Прожив недели полторы в Туркестане, тем же путем мы вернулись в Армавир.


На территории центрального аэродрома школы с декабря 1941г. базировался бомбардировочный полк самолётов ДБ-Зф. (12-ый дальнебомбардировочный полк базировался в Армавире с 13 дек.1941г.  и действовал на Крымском фронте. Возможно, после перебазировки его в ст.Крымскую 7 января 1942г. в Армавире остались какие-то его эскадрильи - О.Д.) "Зима первого года войны на Северном Кавказе была холодной и снежной. В январе-феврале 1942 года снег шел непрерывно. Никакой техники для его уборки с взлётнопосадочной полосы не было. А боевые вылёты полка дальних бомбардировщиков должны были выполняться по плану. Командование школы было вынуждено пойти на крайнюю меру. Весь личный состав, находящийся на аэродроме, выстраивался в колонны и в пешем строю целыми ночами утаптывал снег на лётном поле." Из истории АВАШП "70 лет в небе".

Яков Смирнов: Это же был ночной полк, лётчики ночью летали бомбить фашистов. С ними мы практически не общались, только пересекались с техническим составом. Значит, днем  должны были топтать снег мы. Привлекали для этого дела не только курсантов, но и жителей города Армавира. Колоннами люди приходили с предприятий и помогали. Уборочной техники нет. Лопатами снег бросать было бесполезно. Куда сугробы  выбросишь?  Поле же кругом.  В груды сваливать? Сколько усилий напрасных! Снег утаптывали, чтобы самолет не увязал. Иначе снег становится преградой, тормозом и самолет может перевернуться. На поле поставили бочки. В бочки было накидано тряпье всякое - хлам, и соляркой все это было залито. Хлам поджигали. Вокруг  этой бочки вставали, отдыхали, грелись, сушили подмокшую обувь. На поле беспрестанно подвозили горячий чай и простенькие бутерброды.

Утаптывалась полоса длиной 1200 м и шириной 50 м. Энтузиазм был большой. Заразительно колонна шла на колонну, цепь на цепь. Играли в салки, пели песни, прибаутки. Справился народ с этой задачей хорошо.

Мне пришлось и охранять центральный аэродром. У каждого самолета,  а их рассредоточивали по всему полю, - был  наряд из 3 курсантов, которые сменяли друг друга. Вокруг аэродрома ставили секреты. В них ходили по двое. Задача была охранять аэродром от диверсантов и целеуказателей-ракетчиков. В Армавире, видимо, была их целая сеть, возглавляемая, думаю, Ратайчаком. Эти предатели подавали вражеским самолетам сигналы ракетами для прицеливания по аэродрому. Подбегаем к месту, откуда ракеты летят. Там патроны валяются ракетные, в некоторых местах были специально установленные самострелы. Никого так и не поймали.


Весной 1942г.  осложнилась ситуация на Крымском фронте в районе Керчи.  Я. Смирнов: Выстраивают весь учебный батальон. Командуют: На первый-второй рассчитайся. - Первые номера, разойдись! Вторый номера, сдать удостоверения! Собирают в стопку эти документы. Начинают отсчитывать - на сколько человек пришла заявка с фронта. В результате, осталась кучечка "ненужных" удостоверений.  Получается, что вышли из строя 5-6 человек лишних, их можно оставить. Командир выходит к курсантам и раздает ненужные документы обратно. Получаю свой документ  и я. У меня рост 155 сантиметров, может поэтому суждено было остаться в пилотах.  Я же в строе по росту всегда стоял в самом конце,  - "маломерки" оказывались лишними для пехотных частей. Все остальные ребята идут  на склад боепитания и отправляются под Керчь. (13 апреля 1942г. в стрелковые части было отправлено 400 курсантов и 47 человек рядового и младшего командного состава АВАШП)

Никто из них уже не вернулся обратно в авиашколу, кроме курсанта Старкова. После катастрофы в мае 1942г. на Крымском фронте Старков переплыл керченский пролив на бревне или плоту.  Перед тем как покинуть Крым, он и несколько его товарищей зарыли в землю полную бутылку шампанского, чтобы вернуться  за ней назад. Старков снова служил в боевых частях. Под Кумо-Манычем его ранило, попал в госпиталь. Вышел приказ Сталина: - После лечения отправлять всех военнослужащих по своим родам войск. До этого приказа всех выздоравливающих направляли в пехоту, латали дырки людских потерь. Старков по этому приказу возвратился в Армавирскую школу, в нашу 76-ую группу.

(Смотрите об этих боях в Керчи в которых участвовали и курсанты Ярославской авиашколы, "квартировавшиеся" в Аджимушкайских каменоломнях.
http://militera.lib.ru/h/abramov_vv/03.html )

Ещё один раз был набор среди армавирских курсантов для переобучения их на штурмовики Ил-2.  Серийное производство Ил-2 началось в феврале 1941г. ,  и в годы войны он стал массовым самолетом.  Надо было лётчиков обучать летать на них. Кого брать? Курсанта бомбардировочного самолета или истребителя? Кого быстрее, кого лучше обучить? - Конечно, истребителя. Опять выстраивают курсантов. Командуют: - "На первый, второй рассчитайся!" Вторые номера  отправляются летать на Ил-2! Зачастую 5-6 вылетов  лётчик сделает  на штурмовике  и погибает. Опять я был вторым на том расчёте. Должен был стать по воле жребия водителем летающего танка.  И опять книжку мне назад отдали.  Видно, небесный ангел меня хранил. И  на истребителях  много людей гибло. Если 5-6 вылетов удержишься, значит, будешь жить.

В теорбате мы сначала основательно изучали - не месяц и не два - самолёт И-5 1929 года. Это истребитель-полутораплан, «лёгкий манёвренный» смешанной дерево-металло-полотняной конструкции. Самолёт - точно похожий на ПО-2. И-5 изучили, а летать - не летали. Стали изучать И-15, - одномоторный истребитель-полутораплан. Он почти такой же как И-5.  У полуторопланов нижние плоскости(крылья) были половинной длины, маленькие, а верхние нормальные, большие. Оборудование такое же как на И-5. Следующий самолет был "чайка", - И-153, поршневой истребитель. У него верхние крылья не мешали обозрению летчика за счёт разреза углом на фюзеляже перед кабиной. Потом перешли на И-16, ишачок, одномоторный истребитель-моноплан. А техника всё поступает, она уже новейшая. А мы всё изучаем её образцы.


Возвратилась школа из первой эвакуации. Только начали в эскадрильях осваивать  лётную практику, так немцы опять Ростов взяли (24 июля 1942г.) Фашисты начали наступать на Кавказ с целью захвата нефтеносных районов.  Летом 1942 года  наступление врага развивалось быстро. Немцы подходили к Тихорецку (захвачен 5 августа 1942г.).  Наша 5-ая  армия отошла, и Армавир остался на нейтральной стороне. Когда в штабах хватились, что авиационная школа осталась на месте, под станицу Кавказская была брошена танковая бригада. Она должна была задержать наступление немцев, дать возможность школе эвакуироваться. Так мы, курсанты, понимали, по крайней мере, между собой эту ситуацию с задержкой нас в городе.  Из Армавира ушёл воздушный эшелон, - те, кто мог лететь на самолётах, поднялись в воздух. - Было же  2 основных аэродрома у АВАШП - один в городе, другой в станице Советская. Ушёл эшелон со штабом, с документами и семьями командиров. Остальные пока оставались в городе.

Моя группа уходила из Армавира в числе последних. Капитан,  начальник по вооружению в школе,  (татарин),  был прикреплен к нашей группе. Он пришел и сказал, что нами руководит. Однако этот офицер вдруг пропал и не отдал никаких приказаний. Или погиб под бомбой, или ранен, или, всё тогда могло быть, -   сбежал. Что было думать? Мы очень плохо его знали, он не преподавал в теорбате. Возможно мы  (и  не только мы) должны были взорвать бетонную взлетно-посадочную полосу и сжечь оставшиеся самолёты. Был ещё склад боепитания и бензохранилище.  А что  мы могли без командира делать?  Курсанты, группа 25 человек решили остаться партизанить.  А что вокруг?  - Идут бомбежки, сплошные бомбёжки. Армия ушла, всё горит, склады разбиты.  В этой обстановке   выбросили ребята свои иранские винтовки, взяли на разбитом складе новые отличные винтовки СВТ, гранаты и пистолеты прихватили. ( У иранской винтовки из-за частой стрельбы выходят из строя. Дефектные они.) Всё было брошено, всё горит, склады не охранялись.  Решили. - Всё, будем партизанить.

Г.Армавир находится на левом пологом берегу реки Уруп. Правый берег высокий - метров 30-50 над уровнем воды. Здесь в станице Прочноокопской стоят 7 немецких танков и ведут прицельный огонь по городу. Шоссейный и железнодорожные мосты взорваны, переправиться пока немецкая техника не может.

Подходит к нашей группе капитан-милиционер в форме. Представился, сказал, что он оставлен здесь для работы в тылу врага. Нас же отругал, - что мы здесь стоим! "Немедленно бегом, марш броском выходить из окружения на Невинномысск. Бегом немедленно, иначе вас захватят"  Мы тогда поделились своими планами. Он ещё раз нас отругал: - "Какие вы партизаны!  Сопляки! Марш отсюда!"  Мы послушали его. Запаслись питанием из разбитых магазинов - консервами, печеньем, мёдом. Сколько можно, уложили в противогазные сумки.  И вот  пешочком во главе со старшиной курсантом Бубновым проделали двести с лишком километров (220) по железнодорожным путям. Через Невинномысск, Минводы до Георгиевска дошли. Армавир же 6 августа  1942г.  захватили немцы.

При отступлении гнали стада -коров, лошадей, овец. Войска идут по узкой дороге.  Наши войска удерживают на флангах её горловину, чтобы окружение на замкнуло кольцо. Трактора, техника движется. Железная дорога идет от Армавира на Кисловодск, Минводы.  Эшелоны все стоят, горят вагоны с продовольствием, банки рвутся. Туши лошадей валяются, трупы. Вонище. Кошмар. Мосты, железнодорожные узлы взорваны. Немцы справа, немцы слева. Дорога наша - как какая-то кишка. Юнкерсы заходят на эту дорогу через каждые полтора-два часа и бомбят. Бомбят всё время - и днём, и ночью. После Минвод налетов было меньше. Шли, спали на ходу, вернее дремали. Идёшь по шпалам среди рельс - ударился правой ногой о рельс, - забираешь влево. Левой стукнулся, забираешь правее, сам автоматически идёшь в каком-то забытьи.  Шли мимо виноградников. Хочется пить, срываешь незрелую кисть. Во рту кислота и горечь купороса. На какое-то время  сон пропадает. Но потом опять окунаешься в забытьё. Ночевали хорошо, зарывшись в солому, уже  на станции Дебри.

При подходе к Георгиевску  видели, как девятки бомбят город.  Разбит железнодорожный вокзал, горят эшелоны, много трупов людей и животных. Мост через речку Подкумок взорван. А на той стороне бронепоезд стоит.  Переправиться нет возможности, течение очень быстрое и глубоко в этом месте. Мы докричались до командира бронепоезда, чтобы  он обождал, пока  переправимся. Местный житель подошел, подсказал где брод.  Кое-кого теченьем всё же сшибло и пришлось купаться в холодной воде. Переправились, подбегаем к бронепоезду, а он уже начал движение. На ходу в него сели. Приехали в Прохладную.

Под Прохладной готовилась уже линия обороны. Немцы ещё не пришли туда. Это была запасная линия обороны. Вообще то немцев в 1942г.  остановили именно на этой линии.

Сначала с нами особисты разбирались, кто мы такие.  Заградотряд снял нас с бронепоезда и направил в штаб пехотной дивизии, стоящей в обороне на линии Прохладная-Моздок.  Спрашивают: Отчего и почему мы бежим с фронта. Как объяснили, так особисты  на нас бочку покатили, что мы  без разрешения оружие взяли. А какие мы мародёры, когда склады в Армавире горели? Всю группу курсантов отправили в пехоту. Оружие, - хорошие винтовки СВТ,  у нас отобрали, выдали наши трехлинеечки. Винтовки СВТ только появились, они были для особых задач, можно сказать. В тех окопах мы пробыли дня три-четыре, может быть больше.  Однако быстро разобрались, кто мы такие. Кто-то дал по фронту команду, что если и когда будут поступать курсанты лётной Армавирской школы, направлять их всех в Баку.

Дело в том, что  многие курсанты школы выходили группами из Армавира. Сбор школы был назначен в Баку. Часть добиралась туда через Махачкалу, часть выходила на Батуми по берегу Чёрного моря. Из Батуми уже ехали в Баку.

Нашу группу посадили на санитарной эшелон и отправили в Баку через Махачкалу. Доехали мы до станции Насосная под Баку. Заградотряд снял с поезда ребят и выписал предписание отправляться назад на Прохладную - на линию фронта.С нами же офицера нет, документов предписаний нет, только личные книжки, а так шалтай-болтай были. Старший был наш же брат, курсант-старшина Бубнов. На каждой большой остановке были продовольственные пункты. Нам же кушать надо. На станции пошли за едой, там и остановил патруль.

Вернулись мы в Прохладную. Тот же самый командир, что нас первый раз отправлял, схватился за голову и выделил группе для дороги в тыл на этот раз сопровождающего. Опять посадили на санитарный эшелон, который привез курсантов в Баку. (Сопровождающий уехал сразу обратно на фронт.)  Приехали туда уже последней группой из всего состава учащихся. Техника и люди школы уже переправились через Каспий. Однако на сборном пункте отставших ожидал комиссар школы. В Баку мы ещё дней 10 ждали других курсантов. Но больше никто не появился.

В Баку ещё, кажется,   в первую эвакуацию школы в 1941 г. произошёл трагический случай. Во время войны действовал приказ - за невыполнение приказа - расстрел на месте. Тогда ещё группами руководили старшины, бывшие в штате авиашколы младшим командным составом. При прохождении по улице в Баку старшина скомандовал: "Песню запевай!" У всех было плохое настроение. Никто не среагировал. На повторную команду направляющие колонну - 4 курсанта также не отвечали. Тогда старшина застрелил из пистолета первого правофлангового, того, кто должен был запевать. Курсанты чуть не прибили своего командира на месте, милиция его отбила, а дальше  уж работали особисты.

Тогда же в летом 1942г. курсантов посадили на пароход, перебрались на нём в Красноводск. В Красноводске мы застали последний эшелон с разобранными самолётами.  Группе поставили задачу сопровождать этот эшелон. Разместились по 2-3 человека на платформу. На остановках местные жители торговали арбузами, дынями, всевозможными фруктами, кумысом, пирожками, чуреками. Денег у нас не было. Но у курсанта Лещенко в запасе были катушечные нитки и большой запас иголок для машинок и ручных. Это были самые ходовые товары. Местные торговцы с большой охотой брали их за свой товар, так что ехали мы вполне обеспеченными. Этот Лещенко был, кажется, детдомовский, какой-то ушлый. Пока мы в Армавире набивали противогазные сумки галетами, он по разбитым магазинам разживался мануфактурой. Тогда его хозяйственность нам помогла.

Ехали мы по тому же маршруту, что и в 1941г. до г. Джизак. Дальше путь лежал на Фергану. Расстояние 2250 км преодолели за 5-6 дней и сразу влились в свои подразделения. Разгрузка эшелонов, перевозка самолетов и технического обрудования на аэродром, сборка самолетов, постройка складских помещений - всё легло на наши плечи. В городке из бывших конюшен делали классы для учёбы, жилые и складские помещения.

Командира нашей группы в том переходе - старшину Бубнова позже в конце 1943 - начале 1944 г. отправили учиться на курсы подготовки командиров звеньев истребителей в Липецк. Все, кто туда ушел из школы, все, по-моему, погибли. На фронте сразу не ставили командирами звеньев, надо было их подготовить в боевой обстановке. Если покажешь себя, тебя сделают командиром.  Приоритет у окончивших курсы, тем не менее, был.

продолжение
https://olegdushin.livejournal.com/151021.html

33 года в авиации. Летчик истребитель Яков Смирнов. Начало


С Яковом Максимовичем Смирновым я познакомился 9 мая 2018г. на празднике в Королёве. Ветеран охотно рассказывает о своем огромном опыте службы в авиации, который охватывает период с 1940 по 1973 годы

Часть первая. До войны
Детство и Юность.
В аэроклубе
Часть вторая. Война
эта страница
https://olegdushin.livejournal.com/150737.html
https://olegdushin.livejournal.com/151021.html
https://olegdushin.livejournal.com/151146.html
Часть третья. На мирных аэродромах
В Одессе (сентябрь 1945- октябрь 1951гг.)
https://olegdushin.livejournal.com/151439.html
В Германии на реактивных самолетах. 1951-1962
https://olegdushin.livejournal.com/151439.html
https://olegdushin.livejournal.com/151807.html
60-ые годы. Киевский округ и Закавказье
https://olegdushin.livejournal.com/151807.html

Часть первая. До войны.  Детство и Юность.

Родился я 14 сентября 1923г. в дер.Колесниково Рязанской губернии, это 250 км от Москвы. А в 1929-1930гг. там  была  Московская область, Рязанский округ, Тумский район, теперь это Рязанская область, Клепиковский район. Когда мне было 4-5 года, летом 1927 или 1928 года, моя семья уехала на Кубань. 10 семей из Колесниково согласилось на переселение на плодородные земли кубанские.  В деревни Нечерноземья приезжали кубанские вербовщики. Государство тогда поощряло освоение свободных земель бывшей казачьей области. Массовое переселение происходило, эшелоны для  крестьян выделяли. На каждые две семьи для переселения бесплатно выдавали один двухосный 25 тонный товарный вагон. Скотину, живность при переезде продавали или отдавали родственникам.

По дороге детишки купались в Армавире в реке и чуть не отстали. Поезд уж трогается, нам кричат оттуда, чтобы бежали. Не знал, что Армавир станет моей военной судьбой.

Приехали рязанцы в город Майкоп, где им выделили земли недалеко от хутора Красная Улька, на хуторе Прогресс. За три года трудовая артель окрепла, купила трактор, разнообразный инвентарь. Например, приобрели локомобиль – паросиловую установку на 4 колесах. От неё шел ременной привод к веялке  и к прессу. Мальчишками мы катались на его маховике, он двигался под воздействием силы тяжести.  Артельщики собирали большие урожаи сельскохозяйственных культур, имели большое поголовье скота, занималась кролиководством, варили тростниковый мёд. 

На Кубани  я пошел в 1930г. в нулевой класс  в школу на хуторе Красная Улька.  Эта Улька была на расстоянии 4 километра от Прогресса. Моя бабушка собрала всех внуков и правнуков  и повела 1 сентября по оврагам и  полям в школу. В тех оврагах даже рыба в колодце водилась, её заносило туда в период половодья. Красная Улька был очень большой хутор, считался  столицей кубанского казачества, называли его станицей ( Несколько хуторов были объединены одним административным центром в Кр. Ульке – О.Д. )  4-классная школа находилась в обычной избе. На стене висела фанерная доска, покрашенная чёрной краской. С одной стороны от доски была  таблица умножения, с другой алфавит. ( “На хуторе Красная Улька первая школа стала работать в 1925 году в старой хате. Потом стали строить колхозники школу своими силами. Первый учитель Борисенко. “   http://ksosch22.edusite.ru/p19aa1.html )

Учительница была в одном лице и директором школы, и она же администратор. И ещё был один человек - завхоз, он же сторож, он же звонарь, он же дровокол, он же истопник. У меня, смотри, следы шрама на предбровье. Это в лицо попало щепкой, когда этот мужик  дрова колол. В школе зачисляли от 8 лет и старше. А мне и моей тете (родной сестре матери) было по 7 лет. Директор нас не берет в школу, поскольку с 8 лет полагается идти в школу. Мы ударились в слёзы. - Как же это так! Всех забирают учиться, а нас не берут. Видимо, моя бабка хорошо поговорила с ней, и учительница зачислила двух семилеток в нулевой класс.

В избе стояло 4 стола, каждый стол - это класс. За первым столом сидел первый класс, за вторым столом второй класс и т.д. Преподаватель на всех один. Учительница подходит к каждому столу и дает соответствующие задания ребятам разных возрастов. Семилеток посадили за стол к первоклассникам. Водила детей в школу бабушка, а зимой возили в Красную Ульку на повозке.

В начале 30-х в районе нашлись лихие люди. Они стали угонять скот, грабили склады артели. Не знаю, кто это был - местные - наверно, казаки, а может, адыгейцы или пришлые, и как это было связано с коллективизацией (казаки винили в бедах коллективизации коммунистов и переселенцев - О.Д.). Что бы там не было, артель  распалась.

Основной костяк 6 семей переехали в коммуну Имеретинка (Возможно, речь идет о колхозе имени 7 съезда Советов, созданном староверами некрасовцами в начале 20-х в Имеретинке), часть вернулась на Рязанщину в родное Колесниково,  часть уехала на Урал. Оставшиеся на Кавказе   поголовно заболели тропической малярией.  (Низменность Имеретенка была не просто гиблым местом большого Сочи, а одним сплошным болотом - рассадником малярии, долиной смерти - О.Д.) Врачи посоветовали срочно сменить климат. Семьи Смирновых, Викуловых, Лукашовых летом 1931 года поехали в Подмосковье.  Семьи Торбуновых и Кузнецовых остались в Майкопе, какое-то время они были ещё в санизоляторе.

Мужики Смирновы во главе с моим дедом Егор Никифоровичем (1873-1939) и 2 его сыновьями Максимом и Сергеем приехали в Балашиху на строительство землебитных домов.  Ещё до переселения на Кубань дед зимой после сельхозработ собирал артель строителей и выезжал в Москву и Подмосковье для выполнения всевозможных работ. В 30-ые рабочие делали щиты, забивали их  землей с известью.  Мама же с детьми  в то время приезжала в Колесниково.

На родине я стал свидетелем раскулачивания. Подводы стояли в деревне, на них грузили пожитки выселяемых крестьян.  За раскулаченными следила милиционеры.  Их вывозили сначала в Туму, а там уже уже везли на поездах в Сибирь. Скоро мы уехали из деревни к мужчинам.  Работающим тогда питание выдавалось по карточкам, на детей (я, ещё два братика, сестра) их не выдавали, мы голодали. Пришлось уехать из Балашихи. Следующим местом проживания стал поселок Метрострой у станции Лось. Отец мой, плотник, строил этот поселок для строителей метрополитена, двух, трех этажные дома барачного типа. Первый класс я заканчивал в Лосиноостровской, в  1932г.

Опять же по причине отсутствия детских карточек переехали в Северянин. Начали строить канал Москва-Волга в районе Тушино,  отец и дед подались туда.  Там же строились цековские больницы - ЦК ВКП(б). Однажды моего деда обворовали в трамвае, вытащили все деньги. Семья тогда питалась картофельными очистками.

Из Северянки где-то в 1933 году мы переехали, осели в Болшево. Рядом в Валентиновке стали делать  дачи для членов ЦК ВКП б, цековские дачи. Там отец устроился работать. Работа нашлась и на расширении улицы Горького (ныне ул. Тверская) в Москве. Передвигали дома вместе со всеми инженерными системами. Сдвигали строения  метров на 15-20. Мой дядя Сергей, помкомвзвода в пехоте,  погиб в 1941г. на войне. Максим Егорович,мой папа (род.1903г.), умер в 1944г. Заболел чахоткой на завале лесов в Московской области.



Болшево -  благоухающий поселок, кругом сирень, дачники. Уйма дачников, многие годами снимали здесь дома. Речка Клязьма широкая, чистая.  Голавль водился, раки.  Это всё - истинные любители чистой воды.   4 пристани лодочных станции (80-100 лодок) и ещё стоянка катера у дачи одного генерала, 5 пляжей. Мужской пляж, женский, детский,  пляжи, Нахаловка -вместе мужики и женщины купались, и Заводинка у рукотворного острова (там прорыли канал).  Плотина была ниже по течению Клязьмы. Её сорвало в один из ледоходов после войны, поэтому речка обмелела.


В Болшево  я перевелся в семилетнюю школу (7-ая железнодорожная школа на ул. Станционная), которая позднее стала десятилеткой.  В школе действовало множество разных кружкой - стрелковый, гимнастический, бокса, французской борьбы, Осовиахим, санитарный, внеклассные уроки западных танцев.  Большую помощь школе оказывало Московское спортивное общество "Локомотив". Я занимался во всех кружках, для занятий по боксу, стрельбе, борьбе и гимнастике ездил в Москву на базу Локомотива, она находилась между Ярославским вокзалом и фабрикой им. Бабаева. В Германии в 50-ые  ещё вовсю солнышко крутил. В школе же я ещё закончил школу лёгких  водолазов. Обучали на "ВИА 2" - это легкий водолазный костюм -  маска, загубники, очки с компенсаторами воздушными, подушка и баллончик с кислородом. Нажимаешь клапан, в подушку подаёшь кислород.

Ребята помогали дежурить осводовцам (общество спасения на воде.) Горжусь, что в моей биографии - 11 спасённых людей на воде, хоть ВИА 2 и ОСВОД здесь совсем не причём.  В 13-14 лет построил 2 байдарки, одноместную и двухместную, катался и ездил на рыбалку в свое удовольствие. Только на реке Клязьма в разные годы я спас 5 или 6 человек. Спасать  надо быстро, в чем придётся. Первый раз это случилось в 1934-35 гг. Мне было 11-12 лет, на моем попечении братик и сестра. Пацаны заскочили в воду и играют в салки. А сестра, ей 4,5 годика было, охраняла на берегу наши нехитрые маечки, тапочки. Сидела, сидела маленькая, скучно стало. И тоже полезла в воду. Её, бедняжку, перевернуло вверх животиком и потянуло вниз течение, потащило к середине реки. Как я увидел, что она на спине и хлебает воду?  Подскочил и вытащил на берег. Видел как откачивают людей. На коленку ее положил, палец в рот сунул. Дома, конечно, ничего не сказал.

Был я и ворошиловским стрелком. По малокалиберной винтовке получил первый разряд, а по пистолету - второй разряд. Ещё получил значки - БГТО (будь готов к труду и обороне), юный водолаз, БГСО, БГХО (санитарный, химический). На областных соревнованиях в своей возрастной группе по лыжам занимал 3 место, по конькам 5 место, по стрельбе из малокалиберной винтовки 2 место.


В аэроклубе

Мечтал стать лётчиком, мой дядя (Торбунов) уже летал и его пример звал в небо.  Тогда все мальчишки рвались в небо.  Увлекаясь авиацией, делал ещё в школе модели самолета, сначала просто в обшем виде, потом ПО-2. Пропеллер из банки железной вырезал. Ездил  в Тушино на день авиации. Там тоннель построили под каналом. Когда кончалось представление, все заторопились домой. В этом тоннеле началась давка и погибли люди.

1940г. В нашу среднюю школу приехал лётчик  с Чкаловской, - участник спасения челюскинцев. Он был в красивой форме, с орденом красной звезды на груди. Осуществлялся  призыв комсомола на самолёты. ( Ещё в январе 1931 на 9-ом съезде комсомола был брошен призыв "Комсомолец - на самолёт."  5 ноября 1940г. было принято постановление правительства. - На Главное управление ГВФ (гражданского воздушного флота) была возложена задача в течение 1941 года подготовить тысячи пилотов для укомплектования ими в последующем школ ВВС. - О.Д.) Со школы на призыв в авиацию записалось минимум человек 50. Медкомиссия отбраковала процентов 50. Мандатная комиссия выбросила из списков ещё 50%. В общей сложности было признано годными для обучения человек 25.

Ближайший аэроклуб находился на станции Тайнинской. Там был и аэродром, и штаб. Однако Якова Смирнова и его одноклассника Сергея Слёзина туда не взяли, поскольку ребятам  было по 17 с половиной лет, а брали с 18 лет. - Что делать? Кто-то нас надоумил в Москву поехать. Поехали и там без проблем приняли в аэроклуб  в 17,5  лет. А остальных болшевских школьников взяли учиться летать в Тайнинке.

Осенью  1940 года Яков Максимович поступил в аэроклуб Московский Железнодорожного района Москвы. Штаб клуб находился где-то между Ленинградским вокзалом и Каланчёвкой.  Аэродром был на поле возле села Кузьминки (ж/д ст. Вишняки), где сейчас стоит дом правительства. Его построили на бывшем аэродроме.  В основном в аэроклуб брали уже работающих людей - без отрыва от производства, но были и школьники. Так, из нашей школы, из одного класса в него поступило 2 юноши. Днем я учился в школе, а зимними вечерами ездил в Москву. Учебные классы располагались на кондитерской фабрике им. Бабаева. Было вкусно  ездить на эту фабрику, женщины нас конфетами напихивали. Идешь в класс мимо прессов. Работница 2-3  штуки тебе сунет в карман.  На Бабаевке было три класса аэроклуба - моторный, самолётный и приборный.

В январе-феврале 1941г. завершили теоретическую подготовку. В марте 1941г. проходил парашютную подготовку на вышке в Мытищах 3-4 прыжка. В апреле осуществил первый прыжок  с самолета в аэроклубе.

В первой декаде апреля 1941г. , может быть ещё и в марте, у меня начались полеты с инструктором. У инструктора было 10 человек, с каждым ему надо было полетать. Таких полетов вдвоем было у меня 10-11. С апреля я уже не ходил в школу, а находился в лётном лагере.   Это был праздник.  1 мая 1941г. в составе сводной колонны аэроклубов города Москвы я прошел на военном параде по Красной площади. А 4 мая 1941г. состоялся мой первый самостоятельный вылет на У-2 (учебный самолет), позднее их стали называть ПО-2 (по конструктору Поликарпову).

4 мая 1941г. На взлете замечаю, что самолет плохо набирает скорость. Оторвался. У-2 плохо набирает высоту. До меня дошло, что что-то идёт не так. Делаю полет по кругу аэродрома. Захожу на посадку, сажусь. Подруливаю к стартёру. Ничего не соображаю, хочу просить разрешение на новый взлёт, на второй полет. Вижу, что все бегут ко мне, к самолету. Руками показывают мне крест. Это знак - выключай мотор. Выключил. Все подбегают к мотору. Оказывается, на взлете в него попала птица. Выбила толкатели, и один цилиндр отказал в работе. Построили аэроклуб. Объявили мне благодарность за самостоятельный полёт. Сказали: "На сегодня хватит. Полетишь завтра."

На второй полет я пошел с радостью. В воздухе орал песню: "Всё выше и выше, выше стремим мы полёт наших птиц.." На земле все смеялись и поздравляли. Концерт нам давал в воздухе! Когда в воздухе кричат, на земле хорошо это слышно. Хоть мотор шумит, громкий голос слышен.  Залезь для опыта на последний этаж многоэтажки и с балкона крикни. Спроси потом тех, кто на земле будет, слышали ли они тебя? Обычно же в  самолёте была трубочка, "ухо" и рожок. Инструктор в этот рожок говорит, звук идет по трубочке к "уху". Такой переговорный аппарат.

Инструктор дает задание, говорит, что выполнить, - один или не один летишь. Если осуществляется полёт в "зону", то приходишь в неё, делаешь два виража мелких - с креном не более 45 градусов. Один сделал, второй. Задание выполнил. Продолжение обучения - глубокий вираж. На выполнение его идешь с креном не более 60-70 градусов. Когда хулиганишь, делаешь и больше. Эти упражнения аналогичны и на ПО-2, и на яках, и на мигах. Фигуры одни и те же. После виражей делаешь перевороты, петли, иммельманы, ранверсманы, бочки. На ПО-2 делали перевороты, бочки, петли. Ещё летчик Нестеров научил авиаторов перед первой мировой войной делать виражи и петли, привил любовь к этому. Вообще первый этап обучения - это взлет-посадка. Надо лётчика сначала научить хорошо взлетать и хорошо садиться. Второй этап - это "зона". На зоне сначала осуществляют простые фигуры - вираж, скольжение - на левое и правое крыло, переворот. А после делают фигуры посложнее - петли, иммельманы, ранверсманы.

Часть вторая. Война.

Перед войной средняя школа была переведена на десятилетний срок обучения. В этой десятилетке я учился в 9-ом классе в 1941г. Летом перед войной проходил лётную практику в лагерях на аэродроме.  Утром 22 июня встали, и нам объявляют: Началась война.  Приступили к рытью траншей, укрытий, растащили самолеты по опушке леса, замаскировали.  Полёты, полёты, полёты. Не удалось сдать зачеты за 9-ый класс. (Получил аттестат за окончание средней школы в Германии только в 1961г.)

Немцы предприняли массированный налет на Москву ровно через месяц после начала войны - в ночь на 22 июля. Часть самолетов прорвалась через два кольца ПВО вокруг столицы.  Фашистским лётчикам надо было пройти преграду первого кольца - радиус Тулы, преграду второго кольца - радиус Орехово-Зуево и дуэли с истребителями в воздухе. Прорвавшиеся самолеты бросали ночью осветительные бомбы. Что это такое? На парашюте трос, а на нем болванка с нанесенным снаружи алюминиево-магниевым покрытием. Она свет дает сильнее Луны, освещает  землю для прицельного бомбометания.

Немцы знали, что военный  аэродром находится где-то под Люберцами. Но он был лучше замаскирован, чем наш, учебный, который находился рядом - в Кузьминках. У нас же была слабая  маскировка, - просто оттащили самолёты в лесок и там прикрыли. А палаточный городок остался на месте. Все палатки белые в линеечку, да еще белыми кирпичами дорожки обложены, окрашены известью, посыпаны песочком под метелочку.  Палатки белые, полоски белые, - ежу ясно, что это военная часть. И немцы маханули по нашему аэродрому, высыпали на него во время налёта большое количество зажигательных и фугасных бомб. Загорелось несколько палаток. Одна фугасная бомба попала на танцплощадку, а на ней были установлены зенитные орудия.  Бомба и попала в эту батарею, - орудия искорёжила, обслуга погибла. Среди учлетов были легкораненые и и обожжённые при тушении зажигалок. Мы не знали, как правильно тушить. Зажигалки надо засыпать землей, песком.  А в той кутерьме, когда бомбы  падали рядом с самолётами, пытались использовать огнетушители, кто-то использовал принцип пи-пи. Среди курсантов при этом металось 3 женщины-инструктора, - и смешно, и грустно. При попадании воды на зажигалку, она вспыхивала сильнее. Зажигательная бомба - полтора килограмма из производных магния, алюминия и др. материалов. Когда она впивается в землю, верх сгорает,поскольку есть доступ кислорода. А в нижней, зарывшейся в землю части  происходит самотушение. Мы потом  вытаскивали остатки этих бомб и поджигали ради интереса.

Из-за бомбежек Москвы часто приходилось прекращать полёты. Командование решило перевести аэроклуб подальше, - туда, где небо было чистое и можно каждый день летать. Клуб перелетел, переехал в Сасово ( местечко Чучково) под Рязань.

Перед отъездом в Сасово я упросил инструктора Куликову отпустить меня домой. - Я давно не был дома. Она отпустила и взяла с собой на перелёт другого курсанта.  Куликова закончила аэроклуб в 1940г.  Женщин в военные училища тогда не брали, её поэтому оставили в клубе инструктором. Инструктор отпустила, и я поехал из Кузьминок домой попрощаться с родными и забрать  какие-то вещички. Видел, что в Подлипках от бомбежки сожгли два барака, и в Лосиноостровской падали бомбы.

Второй раз в Кузьминках бомбили, когда мы уже грузились в эшелон для перебазировки в Сасово под Рязань.  Самолеты уже улетели. Оставшиеся курсанты грузили в эшелоны запчасти самолета, другое имущество. В ночь  перед отъездом нас бомбили, обошлось без потерь.


Продолжение https://olegdushin.livejournal.com/150737.html

Омская область - магический край 5 озер

Давно очень хотелось съездить на 5 магических озер в Омской области. Видео о том, какая дорога вела к этой мечте
Поездка на 5 магических озер Омской области. 25-26 мая 2018 ведущий Олег Душин . 1) Первая часть - поездка на Ленево, Щучье, Данилово озеро 2) вторая часть - попытка пройти на Шайтан озеро
https://youtu.be/F2XK6SyLACs


На озере Ленево



На Щучьем озере



На Даниловом озере




Прекрасный город Омск. Самый солнечный город Сибири с добрыми, отзывчивыми людьми. Но с солнцем 23-24 мая мне не очень повезло
Впадение Оми в Иртыш






Ресторан Колчак



Успенский собор

библиотека Пушкина


Лики Омской области. В селе Бергамак родился актер Михаил Ульянов. В районном центре Муромцево видим библиотеку его имени.


А в селе Бергамак у почты находим памятник другому Ульянову, которого Михаил играл в кино.

Бесспорно ныне популярен адмирал Колчак, который был провозглашен Верховным правителем России в Омске. Зато в сельскохозяйственном институте им. Столыпина, как и прежде, красуется Сергей Киров.

Неслучайно в селе Окунево двойной тезка Шаляпина нашел портал в иной мир и установил знак Орлов в нем.

В тылу врага под Москвой в 41-ом. Ветеран Николай Разумцев


Николай Разумцев
Зима 1941 года была холодная. В начале ноября выпал снег и уж не таял.  Да и перед войной погода не баловала оттепелями, в 1939 зима была очень холодная.  Но ничего. Уши прикрывала ушанка, на ногах под ботинками были обмотки, которые грели лучше носков. Одежда была теплая. Только вот на морозе на еловом лапнике долго не поспишь. Упадешь полумертвый от усталости, подремлешь. Часа два на сон выходило, а костры в прифронтовой зоне много не пожгешь. Немцы могут заметить.  Попрыгаешь, поприседаешь. Консервы подогревать помогали банки с сухим спиртом: пламя бездымное, малозаметное и не жаркое.
Николай Васильевич Разумцев




Родился я 25 ноября 1922г. в Москве. Отец работал мастером на заводе, мать воспитывала пятерых детей, я был первым ребёнком в семье. Затем появились у меня три сестры и братик. Родители были крестьянского происхождения, родом из Белоруссии. Папа Василий Юрьевич жил под Рогачевым, мама Татьяна Фоминична из Жировичи, она была белорусска, а папа русский. Отец призывался в армию во время 1 мировой войны, был ранен. В 1918 г. участвовал в партизанской войне против австро-германских оккупантов. Вступил в коммунистическую партию.

После восьмилетки я пошел на завод Подъемник, учился в отделе технического обучения ОТУ на токаря. В 1941г. уже был 4-ый разряд, был ценным работникам, хотя мастерам по времени выполнения заданий и точности уступал. На оборонные работы таких рабочих не отправляли. Завод делал лифты, эскалаторы, электрические мостовые краны, в годы войны - изготавливались лебедки для аэростатов. Как началась война, перешли полностью на военную продукцию - делали комплектующие, а для чего токарь не имел точного представления, говорили, - для катюш. Осенью оборудование завода эвакуировали. 14 октября, в связи с угрозой захвата Москвы, ГКО принял решение об эвакуации на восток всех оборонных заводов Москвы и Московской области. Где-то 16 октября я видел, как на заводе в топке жгли документы. Жили мы в районе Нижегородской улицы недалеко от завода, это на востоке, юго-востоке города. Дом был одноэтажный, барачного типа, в нем мы занимали комнату наряду с другими (10) семьями. Когда были налеты немецкой авиации на Москву, молодежь направлялась на чердаки завода - на случай если придется тушить зажигалки. Я не прятался в бомбоубежище, а дежурил на чердаке. На завод и мой дом зажигалки и бомбы, (и рядом) не падали. Бомбежки помню до октября, в ноябре не припомню, уже служил в армии. День и ночь, время смен тогда перемешались, нередко приходилось ночевать на заводе. В заводской столовой выдавали дополнительное питание, помимо моей основной продовольственной карточки.

Я был освобожден от военной службы по близорукости, зрение минус 4, ходил всегда в очках. Поэтому путь в армию у меня, активного комсомольца, лежал не через военкомат, а через райком комсомола. Четверо ребят завода Подъемник (Михаил Соколов, Василий Большаков и (Василий?) Ермилов, Николай Разумцев) по направлению райкома попали в октябре (17-18 ого числа) в истребительный танковый батальон, сформированный из добровольцев. Танков в батальонов вовсе не было, как и военной формы. Служили, как пришли, в заводских телогрейках. Даже на заводе продолжали числиться и зарплату приходили и получали в заводской кассе, правда, недолго. Готовились к обороне Москвы, скорее всего к уличным боям, к уничтожению вражеских танков. Располагались в чем-то вроде школы в районе Кожухово. Мы там прослужили всего несколько дней, обучались обращаться с гранатами, бутылками с зажигательной смесью,стрельбе. Оружие "на руки" выдавали только для обучения, бросали на дальность, конечно, муляжи гранат.

В этот истребительный батальон вскоре пришел офицер  из в/ч 9903 и агитировал идти в диверсанты. Михаил Иванович Соколов был постарше нас лет на 15 (род.14.11.1907- умер 22.03.1998 о нем http://historylib.org/historybooks/Aleksandr-Kolpakidi_Spetsnaz-GRU-samaya-polnaya-entsiklopediya/124#n_475 ). Он отвечал на заводе за военную подготовку. Он был лидером в нашей группе,за ним мы ( ещё трое заводчан) все ушли в  новую часть 28 октября.

ветеран Михаил Соколов


Часть 9903 располагалась в лесу на территории детского сада, на западе от Москвы в районе Кунцево. Она подчинялась разведуправлению Западного фронта. В неё для войну в тылу врага прошли более 2000 человек. Шли сюда в основном по направлениям райкомов и горкома комсомола.

Учеба была недолгой. Всего неделю учились ориентироваться на местности без всяких маршов бросков по ней,обращаться с оружием - стреляли из винтовок, а в основном обучали подрывному, минному делу. Учили минировать мосты, сваи, устраивать мины в лесу. Инструктор показывал как обращаться с миной, привязывал толовые шашки с детонатором к дереву. Устраивали подрывы, валились деревья. Только хорошо ли за неделю подготовишься?

В первый поход мы отправились в начале ноября 1941г.   8 ребят, 4 девушки, среди них Зоя Космодемьянская, Клава Милорадова, Валя Зоричева, Вера Ларина, мои заводские товарищи Большаков, Ермилов. Командиром был Михаил Соколов, кстати, он не был офицером, почти не пил, не курил.  Девушки его звали между собой дядя Миша. Приехала грузовая крытая машина, куда мы сели и поехали на боевые позиции. В расположении воинской части для перехода линии фронта дали полковых разведчиков, которые с нами попрощались, как только  прошли какую-то невидимую границу. Всё - это уже не наша территория, - разведчики повернули обратно. В ночь на 4 ноября перешли линию фронта между станциями Дубосеково и Горюны. Направление движения Волоколамский район, Шаховская - Княжьи Горы. Тревожно было на душе, шли по лесу, боялись веточку шелохнуть, чтобы враг нас не заметил.


Диверсанты были тяжело нагружены. С собой в рюкзаке я нес толовые шашки, продовольствие, по крайней мере, на неделю, килограмм 18 в целом, а еще была винтовка, гранаты. Девушки были вооружены наганами. Мы двигались по территории захваченной врагом. Появление здорового мужчины в деревне вызвало бы подозрение оккупантов и их пособников. Девушки могли передвигаться более свободно и выходить при необходимости  в населенные пункты. Только тогда мы "на люди" не выходили, жили всё время в лесу.

Наше задание было препятствовать немцам в движении  по дорогам. В первом походе ночами мы минировали противопехотными минами большаки, проселочные дороги.  Мины эти небольшие, их было легко скрыть в выбоинах, зарыть.  Я как раз устанавливал мину, клал около нее толовые шашки, маскировал.  Немцев для подрыва не ждали, сразу уходили подальше. Девушки ходили в разведку, разбрасывали по дорогам колючки, с 4 шипами. Машина если наедет, шину проткнет. Для выполнения отдельных заданий группа разбивалась.  Увы, не припомню тот случай, о котором вы распрашиваете,  когда Зоя Космодемьянская предложила натянуть проржавелый трос через дорогу.( В сумерках на него напоролся немецкий мотоциклист с крайне ценными штабными документами и топографическими картами.) Запомнился один разговор с Зоей о её маме. Она говорила, что она старенькая больная, переживала за неё. «Мы победим, и я поеду домой, меня ждет старенькая мама». А маме то было тогда 43 года. Скромная была девушка.


Во вражеском тылу мы отметили 24 годовщину октябрьской революции. Командир нас на привале 7 ноября поздравил. Уже выпал первый снег. В поход нам дали по поллитра водки для согрева, выпили на праздник. Несмотря ни на что, у нас была уверенность в будущем, уверенность в победе, политруков в походах не было.

Поход прошёл благополучно. Командир Михаил Соколов был заботливый, и, главное, вдумчивый. Думал прежде чем кого послать на задание, как его выполнить лучше, чтобы не засветиться. Осторожный был и везучий. Дошел в 45-ом до Берлина в составе артиллерийского полка, поставил подпись на Рейхстаге. Я с Михаилом встречался после войны. Так вот, тогда в походе продукты и тол подошли к концу, было решено возвращаться назад. Линия фронта не была сплошной, прошли её без приключений и вышли в расположении танковой бригады генерала Михаила Катукова. Прибыли в часть 11 ноября, получили 10 дневный отпуск. Я и мои заводчане отправились по домам. После недосыпа в походе я отсыпался. Наша часть (№ 9903)тогда переезжала из Кунцево (к западу от тогдашней Москвы) на Авиамоторную улицу (восток Москвы). Враг приблизился к столице, расположение базы в Кунцево выглядело небезопасным. Возвратившихся с задания бойцов, похоже, было некуда деть, поэтому отправили в отпуск.



Второй мой поход состоялся приблизительно с 21 ноября по 8 декабря. Как и в первый раз, командир подходил к каждому бойцу и говорил, что он пойдет в группе. Посадили на грузовую  машину человек 15 среди них мои сослуживцы Соколов, Большаков, Ермилов и 5 девушек.  Командиром был на этот раз офицер, лейтенант Эдуард (Вячеславович) Бутковский. Он был опытный разведчик, по рассказам мы знали, что он уже пробыл три месяца в тылу врага. Никогда не ругался, не отчитывал публично кого-либо.

(По наградным документам на орден Красного Знамени становится ясно, что лейтенант Эдуард Бутковский 1923 г.р. был даже младше Николая Васильевича. Но был участником советско-финской войны в 1940г., членом ВКП (б) с 1941г., в указанном походе он был ранен 7-ой раз!, если это не штабное преувеличение. Судьба командира после 1941г. неизвестна. - О.Д.)



Наступление немецких войск на Москву возобновилось с северо-запада 15-16 ноября. Одновременно фашисты атаковали  с юго-запада от столицы. А на западе области шли  позиционные бои. С северо-запада главные удары противник наносил в направлениях Клин-Рогачёво. В этот то примерно район отправили группу Бутковского. Немцы обходили узлы обороны, перерезали шоссе. Таким образом, мы как бы сами въехали в котел, который захлопнули немцы позади нас. Выгрузились, пошли дальше пешком. Лыж у нас не было, хотя, наверно, на них было бы двигаться удобнее. Снега уже выпало много. Шли след в след, чтобы не было понятно, какой отряд идет по лесу. Задача в этом походе была такая же, как и в первом,- следить за дорогами, минировать их, собирать информацию о вражеских передвижениях. Места постоя немцев мы не жгли. (Соответствующий приказ №428 "о выкуривании врага на мороз" ставки верховного командования от 17 ноября 1941г. выполняли другие группы).


На этот раз я ставил мины на больших дорогах. Снег выпал густой, дороги были все в выбоинах, работали мы вдали от населенных пунктов, так что маскировать сюрпризы было нетрудно. Я не помню, что там было асфальт, щебенка, грунт. Всё было в снегу, а у нас даже, по-моему, лопаток с собой не было. Но этот раз обмундировали шинелями. Мы не знали, кто на этих минах подрывался. Если бы задержались и посмотрели, то, считай, нас бы не было. То есть с врагом мы в соприкосновение не вступали, хотя где-то на поле бое с танки сняли ручной пулемет и таскали его с собой. Один раз при выходе на дорогу группу обстреляли. Сразу же диверсанты ушли обратно в лес, обошлось без потерь. Командир Бутковский иногда уходил куда-то с несколькими наиболее подготовленными бойцами. Однажды он возвратился с легким ранением в плечо, был легко ранен ещё один боец из ушедших с ним. Меня командир не брал с собой, то ли потому что был чуть ли не самый молодой (19 лет) в группе, то ли из-за моих очков на носу. Не помню, что бы брал он с собой и девушек. Членам группа приходилось нести большой груз на себе, а свои вылазки лейтенант уходил как бы более налегке. Также мы занимались разведкой на дорогах, хотя рации ни в первом, ни во втором походе не было. В минировании дорог участвовал вся группа.

( Из наградного листа лейтенанта Бутковского. "Группа под его руководством приняла неравный бой с противником в д.Надеждино, где т. Бутковский получил ранение, но несмотря на это, продолжил руководить операциями" - О.Д.)

Второй поход был долгий. Труднее стало, когда пища, питание кончилось. Есть нечего, голодные, и холод стал донимать, как следует. Снабжаться было неоткуда, а собой сколько унесёшь? - на неделю пути, - чуть дольше. Мы очень аккуратно, очень экономно ели. Но последние дни уже практически ничего не было.  Один раз заходили в деревню, часа на 2 - 3 не больше. Нас там жители подкормили. Это единственный раз, когда мы горячую пищу поели. Мы ушли оттуда, как только дошел слух, что сын старосты выехал. Куда он выехал, мы не знали, поэтому во избежании неожиданностей, а вдруг он к немцам подался, мы ушли из деревни. Кто-то там раздобыл сырое мясо, замороженное, мне ломтик тоненький-тоненький, как листочек достался.  Другое уже забыл, а как его сосал, помню.

Немцы в лес зимними ночами не совались. Не помню, чтобы меня ставили на часы во время ночного привала. Днем же вперед себя посылали человека в разведку и было охранение при движении. Передвигались мы в районе автомобильного кольца вокруг Москвы  - в километрах 50 от столицы. Были где-то в районе Солнечногорска. Проходили через Ленинградскую железную дорогу. Она не охранялась, была не загружена в отличие от автомобильных дорог. Переходили Ленинградское шоссе ночью. Мы Ленинградку не минировали, не были готовы к внезапному бою в случае чего.  Обрадовались, что образовалось  окно в немецком движении по дороге, и мы можем  проскочить трассу без приключений.  Командир нас вёл и вёл по только ему известному маршруту. В конце мы вышли на Дмитровское шоссе, на освобожденную территорию, когда фронт прошел "сквозь" нас. Контрнаступление красной армии по Москвой началось 5-6 декабря.

(Из наградного листа: "Товарищ Бутковский является командиром партизанской (части). Направлялся в тыл противника в район Солнечногорск-Клин, где проработал в течение 20 дней. За этот период группа под его руководством уничтожила до 30 немцев, взорвала 4 транспортные автомашины, одна из них с немцами. Произведен налет на штаб противника, где тов. Бутковский лично убил 3 штабных офицера, захвачены документы, при этом также взято, (:) немецкий автомат, пистолет парабеллом, фотоаппарат "Лейка" и личные письма офицеров с фотографиями....При переходе через фронт группа уничтожила 9 разведчиков противника, захватила и доставила частям Красной армии одного пленного. Группа систематически уничтожала средства связи пр-ка. Минировала шоссейные и грунтовые дороги." - О.Д)



Относительно взятия пленных я такого не помню. Зато впечатлила захваченная Бутковским немецкая карта московского Кремля. Мы, простые смертные, не могли заглянуть за его стены, а здесь я увидел его схематическое изображение с большим подробностями.

Разгром фашистов под Москвой изменил задачи части №9903. Теперь требовались бойцы для дальних походов в тыл. В части вместе с моим паспортом, комсомольским билетом находилось мое удостоверение об освобождении от воинской службы по причине близорукости. Меня сначала перевели помогать по хозяйственной части, а потом демобилизовали. Я вернулся на завод Подъемник, который был преобразован в бронетанковый ремзавод № 82. Работал токарем по ремонту танков, получил бронь от армии.

Ремонт танков на заводе Подъемник (завод №82) в годы войны

В ноябре 1942 вышло постановление о призыве близоруких в армию. Я спрятал свою бронь, ничего не сказал мастеру и пошел в армию. Направили меня в Ярославское пехотное училище, но сказались последствия болезни. Плохо работала рука, меня признали негодным к строевой службе, хотя в армии я остался. До конца войны работал токарем на военно-артиллерийской базе n34 в Рыбинске. Демобилизовался в декабре 1945г.

Закончил институт. Работал инженером-электромехаником. Затем долгое время был заместителем директора объединения Союзмедтехника.

Николай Разумцев, 2015 год перед днем Победы  в Роще Героев в подмосковном Кучине



-------------------
Рассказ написан на основе моего личного общения с Николаем Васильевичем Разумцевым в 2017г., его интервью (2010г), опубликованном в книге "Неконвенциональная война: ГРУ и НКВД в тылу Вермахта", воспоминаний его сослуживцев
Олег Душин

Морская граница Абхазии закрыта для переправки ПЗРК?


Взаимосвязанные угрозы

Наводить порядок в республике необходимо прямо с границы. Полупрозрачная морская граница Абхазии с Турцией (а в этой стране весьма вольготно чувствуют себя террористы) Договором не предусмотрена. (Страны разделяют международные воды)
Read more:http://sputnik-abkhazia.ru/analytics/20160203/1017068690.html

Ткебучава подчеркнул, что совместные рейдовые мероприятия (Государственной инспекции по маломерным судам (ГИМС) Министерства по чрезвычайным ситуациям Абхазии, Пограничного отряда СГБ республики и Пограничного управления ФСБ России в Республике Абхазия)
проводятся не реже одного раза в месяц в соответствии с действующим законодательством Абхазии и российско-абхазским соглашением "О совместных усилиях в охране государственной границы Республики Абхазия".

"Целью рейдов является выявление нарушений, допускаемых со стороны владельцев маломерных судов, которые проявляются в виде отсутствия соответствующих документов и нарушения правил безопасности при нахождении на воде", — отметил он.

Read more: http://sputnik-abkhazia.ru/Abkhazia/20160721/1019186706.html

24 окт 2016— РИА Новости. Представители пограничного управления ФСБ России в Абхазии, госинспекции по маломерным судам МЧС и погранотряда службы госбезопасности республики в ходе рейда по окончании туристического сезона 2016 года отметили уменьшение нарушений на море, передает в понедельник агентство "Апсныпресс". https://ria.ru/world/20161024/1479857807.html

место гибели ТУ-154


Для представления визуального - посмотрите 48 секунду  из видеофильма День нептуна в Пицунде - кадр самолета взлетающего из Адлера и следующий кадр - катер в Абхазии. Так фильм составил в 2006г. режиссер Виктор Соболев. Случайное сочетание? Но теракт мог бы произойти с моря руками сторонников джихада?



Рождественский памятник

Военный борт. Обломки фюзеляжа.
Мы все солдаты у большой войны.
Не жди пощады от бойцов джихада,
Не жди прощения от сирот волны.

Мы выбираем быть за всё в ответе,
Но краток в небе огненный полёт.
Так просыпаясь к богу на рассвете, -
Вообрази - распятие уж ждёт.

Нас судят всех за всё, и при свечении Блоком
Наш выжжен был космический удел.
В боль воспеваем мир, в  "двенадцать" шагнём роком.
Коль"от винта" тринадцатый сказать успел.

31 декабря 2016г.-6 января 2017г.
О.Д.

Рафаэль Санти в Москве

Побывал на выставке Рафаэля в субботу (12 ноября) в Пушкинском музее. Заполнял досадный провал в своем образовании. Сколько узнал! Первая картина "Немая". Один экскурсовод говорит, что Рафаэль следовал Леонардо да Винчи и изобразил на этом лице малоподвижные мышцы, выдающие, что это немая. Другой экскурсовод указывает на зеленый цвет одежды - цвет траура в те века и сказала, что эта женщина вероятно дала обет молчания.



Второй портрет - Елизавета Гонзаг - первая говорит, что это на восходе, вторая девушка также уверенно утверждает, что это на закате.



Ну а на счет основного, - посмотри как я любуюсь тобой, как мадонной Рафаэлевой! - это надо еще подумать, как написать. - Сикстинскую мадонну в Москву "не привезли"
Сегодня я переименовал свой блог. Раньше он был блог имени Леонардо да Винчи, что напоминает дивизия имени взятия Бастилии парижскими коммунарами. Теперь же я веду блог имени Леонардо да Винчи, Рафаэля и всех творцов Прекрасного