?

Log in

No account? Create an account

olegdushin


Блог экономиста, писателя, певца и публициста

имени Леонардо да Винчи, Рафаэля и всех творцов Прекрасного


Previous Entry Share Next Entry
Вспомним как на Запад шли по Украине - артиллерист Василий Григорьевич Рыбников
olegdushin

Ветеран Василий Григорьевич Рыбников рассказывает
Родился я 2 октября 1924г. в селе Катино в Горловском районе (сейчас Рязанская область, Скопинский район). Отец мой Григорий Пахомыч участник первой мировой войны( родился в районе 1893-1897гг. - ум. 1984г. ) , получил 2 ранения, в руку и ногу. Был как-то задействован и на гражданской войне, но об этом говорил очень неохотно, не нравилось ему, что брат шёл на брата. Про новые порядки тихо говорил в духе того, что к власти пришла шпана и поэтому хорошего ждать нечего.  Мама Наталья Яковлевна (1902-1936гг). У меня был еще брат 1926г. и сестра 1932г.р., всех нас крестили, в селе осталась церковь. Катино было тогда большое село, 1000 дворов, 2 мельницы.  Моим знаменитым земляком был Федор Полетаев (1909-1945), герой Советского Союза, национальный герой Италии,  он там партизанил. Отец знал его, кстати.

монумент Полетаеву в Италии


Отец уехал рано из села в Москву, ещё до коллективизации и раскулачивания. Он имел большой кругозор и понял, что на деревне "ловить" нечего. Работал он в МогЭС (Московская государственная электрическая станция № 1) техником-электриком. Я же застал коллективизацию, видел как вывозили на повозках в ссылку моих односельчан, признанных кулаками. Уходили они со скотиной, которая потом мерла от тягот пути.  Вскоре отец перевёз в Москву детей с женой.  Жили мы на Пионерском улице около Павелецкого вокзала в своем домике. Однако он сгорел и погорельцев поселили сначала в общежитии. Затем на Краснохолмской набережной построили бараки и нас поселили там. Туалет на улице, вода из колонки, электричество было, подогрев воды - на примусе или керосинке.

Отец часто брал с собой меня маленького - чуть ли не с  6лет - на работу, где все гудело от напряжения в проводах. Рядом был клуб Могэса. Там нередко бывала Надежда Крупская (вдова Ленина), она отвечала за работу с детьми. Я трижды ходил с ней в хороводе. Запомнил ее в длинном платье, белой кофте, глаза навыкате. Хотя была она не очень старая в начале тридцатых (1869-1939), ходила с трудом.

Мама умерла в 1936г.. У неё болела голова. Операцию по черепу проводил сам академик Бурденко. Операция прошла успешно, но через год она умерла. Мы осиротели, наша жизнь стала беднее. Во многом из-за этого я не закончил десятилетку, а пошел работать после 9-ого класса.  Вопрос был так, - или погибать, или работать. Работал я слесарем с 1940г. на заводе Светотехник на Таганской улице вместе с дядей. Зарабатывал неплохо. Купил бостоновый и коверкотовый костюмы, пальто, ботиночки.

В 1941г. завод перешел на военную продукцию. Делали гранаты и запчасти для самолетов (двигателей). 10 августа 1941г. ГКО издал постановление о мобилизации военнообязанных 1890-1904 годов рождения и призывников 1922—1923 годов рождения. Отца взяли в армию. Он сказал детям отправляться в деревню, к мачехе - Ухоловский район Рязанской области, село Иванчино. На заводе я взял расчет.
Сестра Нина была отправлена в начале войны в подмосковный дом отдыха. А я оказался в Рязанской области. Что стало с сестрой мы не знали. Как-то раз мать мачехи говорит: Эшелон с детьми разбомбили немцы. ( 800 детей сгорели). Иди, поищи. Вдруг Нина была в поезде, и подобрали потом девочку. Я и не знал, где сестру искать. Поехал наудачу. Местные посоветовали: "Пошукай у железной дороги. Эшелон проходил - четверых больных кожной инфекцией выбросили из вагонов, думали, заразные". Отправился, значит, Василий по деревням, из одной избы в другую. И вдруг слышит: "Да вроде соседка подобрала девочку... - Прихожу туда, а вместо сґестры - серый комочек в струпьях. Живого месте на коже нет. Дала хозяйка простынку, завернул я сестрёнку - и на спину. Принёс в село. Ниночку начали лечить отваром череды, протирали кожу. Поправилась она, похорошела, присылала мне фото свое на фронт. http://www.aif.ru/society/people/37_dnevnikov_proshlogo_detskuyu_knigu_voyny_vruchili_vsem_veteranam_moskvy

На селе я работал в колхозе, на лошадях, их было много здесь. В начале лета 1942г. меня (ещё не было и 18) призвали в армию. Троих парней одногодков взяли тогда из нашего села. Прошел медосмотр. Выстроили нас. Спрашивают меня: Какое у вас образование? А у меня в голове мысль - Как без меня брат и сестра проживут? Скажу, что неграмотный, может повременят с призывом. Так и сказал.

Тут ко мне подходит сзади мужик, хлопает по плечу и говорит. Что ты говоришь. Я видел твои документы. Хочешь в пехоту, враз похоронят (это смысл, он иначе сказал)! Иди в 20-ую комнату. Там тебе проверят на грамотность. Пошел я туда. Примеры надо было арифметические порешать и ошибки исправить в тексте, типа диктант, только уже написанный с умыслом - с огрехами.

По итогам проверки меня зачислили в артиллерийское училище в городе Выксе (здесь размещалась запасная артиллерийская бригада № 5 - О.Д.). Учение было тяжелое. Питание более менее ничего, культурное. В 6 утра подъем. Отправлялись умываться за 2 километра. С утра работали на погрузке вагонов, а потом только учеба. Врачи даже возмущались нашим состоянием. Учились там на орудиях первой мировой войны и вместо 6 месяцев - три. (По словам Рыбникова - это были те самые Гороховецкие лагеря, там функционировал артиллерийский центр. - О.Д.) Осложнения на фронте заставили отправить учащихся на Воронежский фронт. Боевую технику мы получали в Ивановской области.

Попал я в артиллерийский полк на Воронежский фронт, в батарею 122 мм гаубиц командиром орудия. (512 гаубичный полк, 29 артиллерийской бригады, 10-ой артиллерийской дивизии) 122 мм орудие - это 8 человек в расчете и еще 2 шофера на студебеккере, механическая тяга. Это не то, что 45 мм противотанковая пушка, открытая всем огням, 5 человек расчета. Едем по дорогам, а вдруг глядим то там то здесь, - пушка разбитая и весь пяток расчета рядом лежит
122 мм гаубица.

3 таких артиллерийских полка было в составе резерва главного командования на Воронежском фронте. Полки бросали в горячие ответственные места. ( Артиллерийские дивизии прорыва, предназначались для количественного и качественного усиления войсковой артиллерии при прорыве сильной, глубоко эшелонированной обороны противника, были сформированы осенью 1942 года - О.Д.)

Офицеры артиллерии РГК. Перед наступлением 1943.

Однажды зимой 1942-1943 года наша батарея получила приказ подойти к противнику на расстояние прямого выстрела. Это 200-300 метров от его траншей. Ночью скрытно на руках подтащили орудия на передовые позиции. Рано утром начали огневую подготовку. Стреляем, а ответа от фашистов никакого нет. А они же совсем близко от орудий. Тут на меня нашло что-то. Я крикнул: Гранаты в руку! Беру командование на себя. Стало быть, становимся мы теперь пехотой. Комбата не было с нами. А мы солдаты, несколько десятков, бросили на вражеские позиции. Захватили их, а там итальянцы или румыны, все замерзшие, во рванье всяком, как одеялах. От холода не могут стрелять, пальцы замерзшие не гнутся. А мы все хорошо одеты, полушубки, перчатки, шлемы, ушанки. Я тогда то и понял, что мы победим фашистов.

122 мм гаубица в бою

Меня потом вызывал заместитель командира полка по политической части. Спрашивает, что без приказа пошли в атаку? - Да так. - А потери есть.- Нет. - Ладно.
Наградили меня за ту атаку медалью за отвагу. Перед строем наградили медалью. Мне капитан говорит однажды: Рыбников, если бы ты был партийный, у тебя было бы ведро наград."

Вы на фронте чай с сахаром пили? - Я сластена и не подумайте, никакой не мародер, а цивилизованный человек. Пристрастился к немцам по ночам лазить, по нейтральной полосе за передовой. Наколотим немцев, на ней убитые они лежат. Ночью, как стемнеет, берёшь артиллерийский фонарь, железный кислотный. Берёшь, конечно, здоровый немецкий кинжал на пояс, автомат. И потихонечку ползёшь на нейтральную полосу. Я полюбил немецкий мёд искусственный. Немцы были все с ранцами. Срезаешь ранец у убитого и из него достаешь бинты. У себя гимнастёрку снимешь, себе за шиворот бинт на тело наматываешь от насекомых, от вшей.

Потом пристрастился кушать их продпаек. У них были бруски как сливочного масла - какой-то мёд искусственный. Все солдаты голодные, кормил свой расчёт. Притащишь на позиции то сало, то консервы нашакалишь. У немцев всех ранцы, оттуда и трофеи. Частенько так ползал и на Воронежском фронте, и на 1-ом Украинском.

Мы могли корову зарезать какую-то, уже раненую в ногу, она хромает, всё равно её пришлось бы добивать. А иначе, это могло посчитаться мародёрством. У нас в части расстреляли в разное время 2 парней, которые со мной вместе учились. Ни за что. Я даже не мог в строю стоять, смотреть на это, убежал. Это был чистый, самый настоящий произвол. Надо было бы разобраться. Человек же мог случайно себе навредил или умышленно стрельнул. Это же большая разница. За самострел же был сразу расстрел. Этих ребят посчитали самострелами. Особистам лишь бы запугать других.

Это случилось на другой батарее. Люди бывают безалаберные. Как рассказывают, кладут оружие небрежно. Автоматы, карабины должны стоять как вот мои цветы. А кто-то кинул оружие, а оно заряжено. Ты прошёл мимо, задел ногой, оно и пуф - стрельнуло, ранило. Были, конечно, настоящие самострелы. Стреляем мы один раз ночью. Командир третьего орудия поставил ногу к сошнику, который в землю упирается и держит орудие во время стрельбу. Мужик ждет, что его во время стрельбы при отдаче долбанет по ноге этой железякой. Я это увидел на вспышке от выстрела. Подошел к нему, хлопнул по плечу: "Лучше умри своей смертью! Что ты хочешь над собой сделать?" Он глянул на меня. Это надо было видеть в его лице столько страха. Доложил бы я об этом, что он подставил ногу нарошно, и всё - расстрел. Деревенский был этот парень, сержант.

Мы только назывались, что находимся в резерве главного командования. После нескольких месяцев боев на Воронежском фронте в ариллерийском полку осталось только 80 человек. По штату полк - 24 орудия по 10 человек обслуга, это 240 человек и еще штаб, кухня и т.п. Немцы сбросили раз десант на Воронежском фронте. Мы, пацаны, 17-18 лет выскочили все и давай тр-рр по парашютам бить из автоматов. Молодежь хреначит, а более старший призыв побежал от этого десанта как от огня. Немец же когда спускается на парашюте, сверху из автоматов тоже чешет. Но они то тоже ошибаются, не там сбросили десант, над линией фронта. А почему мы так спокойно их расстреливали в воздухе. - Пук, - пук, -пук. И ни одного выстрела сверху в ответ. Немцы то спутали и сбросили тюки с одеялами, обмундирования не там. Они (в германской авиации) тоже трусы, как и те наши старослужащие, что побежали при виде парашютов. В 41-ом то тысячами, миллионами попадали наши в окружения и плен.

Я сначала думаю: О, бригада - резерв Главного командования!! Так я не мог ни днём, ни ночью нормально поспать. Так сильно немец прижимал в 42-ом. Только здесь остановились, - отстреляемся, пушкам отбой. Едешь в другое место 15, 20, 30, 70 километров едешь. Там начинаешь долбарить. Даже окопаться некогда было. Отдолбили, едем дальше. Всё-таки артиллерия - мощь. Никак не можем немца где сдержать, а мы тут подъехали. Возили студебеккеры пушки, хорошо проходимая машина. Несемся как бешеный таракан и пошли долбарить. Постояли сутки, остановили врага.

Ни спать, прислонил голову, хорошо хоть 15 минут удается отдохнуть. Отводили полк, допустим, на переформирование на три дня. Никогда не было этих трех дней, ну, сутки были в тылу. Постирать барахлишко, высушить. А помыться - на это 5 минут.

Я боялся попасть в плен, не хотел допускать такого. А ведь мы не только наступали. Зимой 1943 года наша батарея и другие части попали в окружение в лесах в районе Белгорода. (Харьковская наступательная операция, начавшаяся 2 февраля 1943г., закончилась неудачно. Немцы под командованием Манштейна, в его подчинении были в т.ч. танковые дивизии СС "Рейх", "Адольф Гитлер" и "Мертвая голова", перешли в контрнаступление и захватили снова Харьков и Белгород. Под Дебальцево были пленены части 8-ого кавалерийского корпуса генерала Борисова).

Воспоминания Павла Паршина из соседнего 805 гаубичного полка, будущего комбата Рыбникова. - "Потом 16-го февраля (1943г.) освобождаем Харьков. Ну что, ликуем. Много там подобрали себе с тракторного завода хороших шоферов. А в это время разведка прошляпила, что всего в сорока километрах немцы разгрузили две танковые дивизии СС, и пошли в наступление. А зима была очень снеговая, снарядов и топлива осталось очень мало, и немец нас начал теснить. Стали потихоньку отходить: сдали Харьков, Белгород, и отошли к райцентру Задонск в Курской области.
https://iremember.ru/memoirs/artilleristi/parshin-pavel-sergeevich/"

Василий Рыбаков (512 гап): Нам повезло. Немцы захватили населенные пункты и контролировали дороги, в леса они не совались. Мы нарубили леса, замаскировали орудия, сидели тихо. К счастью, перед окружением мы "посетили" сахарный завод, кажется, Белгородский, набрали там сахара. Им и питались дней 20, пока ситуация не повернулась в нашу сторону. Голодно было в лесу,цинга началась, зубы шатались.

Я был на хорошем счету у командиров. И всегда всех кормил, привык с детства ухаживать за братом сестрой. И потому у меня в машине всегда были трофеи и еда, что самое главное. Видим, завод какой горит, от бомбёжки, молочный, скажем. Там сыр можно взять, его головки в машину. В Белгороде сахарный завод есть. Я приказал ребятам вытряхнуть свои мешки от вещей и все - Набивайте сахаром! Места в машине для личных вещей хватает.

В машину клали всегда 40 ящиков боекомплекта. А мне клали в кузов 20 ящиков. Все знали, что я хозяйственный, всегда есть еда и другое. Кухня то опаздывает часто частью. А другие 20 ящиков распределяли по машинам других расчётов. Никто ничего не брал без спросу из машины. Это считалось ЧП.

Старшим на батарее был Лихогруд, хохол. В окружении мы оформили огневую позицию. Мороз 42-44 градуса. Приходит Лихогруд и почему-то приказал другую огневую позицию оборудовать. Вдруг ко мне подходит зам. по политической части полка. Я ему докладываю: Товарищ полковник, оборудуем огневую позицию. Командир орудия, сержант Рыбников. - Хорошо. А вам нравится эта огневая позиция? -Мне не нравится. Вообще это ни к чему. - А почему вы же её оборудуете? " - "А он нас заставил. - Показываю в сторону Лихогруда. - У нас огневая позиция есть готовая. - А в чём же тогда дело. Пришлите мне его, " - и пошёл.

Вызвали Лихогруда в штаб. Дали ему там взбучку, шороху навели. Приходит он оттуда мыльный весь. У нас в полку все были с иголочки одеты. Шапка новая, шинель новая, телогрейки новенькие, сапоги, валенки. Пушки новенькие, американские машины. А этот Лихогруд среди офицеров один в выгоревшей шинели. Собрался к немцам, что ли, - у меня выcкочило вдруг. Он напрямую ничего не может сказать. Только ругается: Ах, собачий, собачий. Он матом не ругался. Была такая у него поговорка - собачий. Напрямую сказать не решается. Я могу ему тоже отпор дать.

Итак, нам дали команду - Замаскировать батарею. Не высовываться никуда, чтобы никто не видел. Рядом деревня была. Мы замаскировались. В окружении питались, напомним, белгородским сахарным песком. Прямо его есть нельзя было невозможно. В лесу костер разведем в ямке. Запекали этот песок. Отгрызешь, что ж и сахар может какие-то силы давать.

Потери в том окружении всё равно были. Однажды рядом с нашим расположением сел кукурузник. Немцы его засекли и открыли огонь. Тут артиллеристам и досталось, попали то они в артиллеристов, у нас были раненые. Как начал долбарить прицельно! Одного артиллериста ранило, другого третьего, четвертого. Куда деваться, ровик себе в тот мороз не выроешь. Я под орудием спрятался, так рука вмерзла буквально в землю

Кукурузник - там дырка, там дырка. Я ещё с лётчиком разговаривал: "Что же ты натворил, твою мать. У нас всех людей побило. Только на моих глазах 7 или 8 человек было ранено, убитых не было. - Ой, - говорит, - хоть убей, я вас не видел. Увидел бы, конечно, не стал садиться." - Я понимаю, - говорю, - мы замаскированы. Стало быть, хорошо замаскировались. Самолет был побит осколками, все равно он улетел.

Старшему лейтенанту Лихогруду тогда перебило ноги, упало дерево. Ноги держались на коже. Я ребятам говорю: Давайте скорее его на шинель и тащите волоком в санчасть." Санчасть была где-то в лесу. Но никто не хочет тащить командира. Вот что значит человек. Сейчас мы своих перетаскаем, а потом его. А как ты заставишь? Его после оттащили. Двое его на плащ-палатке волокли по снегу. Судьбы Лихогруда дальше не знаю.

Рассказ в Аргументы и факты - На фронте я однажды две недели в окружении был, - продолжает ветеран Рыбников. - Немцы неподалёку разбомбили сахарный завод, набрал я мешок сахарного песка - думаю, дай, отнесу в деревню, где фашистов нет. Увидел подростков... Вдруг в небе - вражеский самолёт. "А ну, бегом за мной!" - скомандовал я. Схватил ребят за руку и побежал в деревню, чтобы этих пацанов в подвал спрятать. Несёмся что есть силы. А немец снизился и давай стрелять по ребятам. Целился именно в них, гад! Я-то посерёдке бежал - цел остался. А пацанам - одному, которого левой рукой держал, пуля в кисть попала, другому, руку которого держал в правой руке, - в грудь насмерть. Схватил второго на руки, бегу. А у него из горла кровь так и хлещет. "Дяденька, застрелите меня", - стонет. Такая, видно, боль была. Нестерпимая. Кое-как добрались до подвала. А там уж женщины перевязали его. Потом глянул. У меня шинель была распущена, она вся дырках.
http://www.aif.ru/society/people/37_dnevnikov_proshlogo_detskuyu_knigu_voyny_vruchili_vsem_veteranam_moskvy

Немцы расчищали дорогу от снега, нагнали жителей. Тут начали наши на фронте нажимать по фашистам. На другой день часовой как закричит: " Немцы! " Смотрю: По дороге идут машины, повозки. Находка для артиллерии. Что делать? А долбануть хочется. Я приказываю: По головному! Как ударили по головной машине. Им вправо, влево не съехать. Снег кругом. И пошли мы долбарить по колонне из леса. Я может быть и не стрельнул бы без команды. А как вспомнил изуродованных пацанов, такое заиграло внутри. Офицеров на батарее не было, Лихогруда уже увезли. Часто такое бывало. Команду принимали по телефону. Все сами.

На дороге всё горит. Полчаса и всё. Лошади разбежались, машины сгорели. Замполит подходит ко мне и говорит:А что был приказ не показываться.Да, товарищ полковник, - что-то ему мямлил. - Как, потери есть? - Никаких потерь нет, ни одного человека.- "Ладно, ладно, всё в порядке. Наши то с фланга уже поджали. Немцы все сбежали. Так я остался чистеньким.

Вскоре после этих событий 512 гаубичный полк был отведен на переформирование. (Согласно официальный данным он был переименован 26 апреля 1943г. и стал 1528 гаубичным полком. Тем не менее часть личного состава 512 гап, включая Василия Рыбникова, оказалась в 805 гаубичном полку той же 29 ой бригады. Этому мы находим подтверждение в кратком очерке об его однополчанине Каронине Викторе Михайловиче http://besobid.wixsite.com/heroy/ - О.Д.) Штабная машина сгорела вместе со знаменем 512 гаубичного полка. Гибель знамени стала причиной расформирования полка.

Меня комбат оставлял для прикрытия. Полк уезжает на другую позицию, а ты должен противника ввести в заблуждение. Оставляют на старой позиции только одно орудие. Я стреляю по немецкой дороге периодически. Раз в 3-4 минуты. Отвлекаю внимание, как будто здесь стоит батарея. А она уж давно уехала. Вот так приезжаю однажды из такого арьергарда. Все машины полка горят. Оказывается, выскочили из леса немецкие смертники на танках и в упор расстреляли машины. И весь полк был так уничтожен. Осталось 10 пушек и 80 человек людей за 8 месяцев боев. К тому же в штабной машине сгорело знамя. За это 512 ый полк расформировали. Иначе бы со знаменем, дали бы ему пополнение. Штабная машина сгорела вместе со знаменем 512 гаубичного полка. Гибель знамени стала причиной расформирования полка.

Я попал на краткое время в другой полк бригады - номер как то так 2523, оставшиеся люди моего полка влились в этот вновь сформированный полк. Он очень короткое время существовал. До сих пор жалею, что не сказал командиру полка, он был рядом. - Чего мы здесь стоим в этом овраге? Нас здесь расстреляют. Позиции там даже не занимали, 122 мм пушки были прицеплены к машинам. 500 метров отъехать отсюда и мы были бы спасены.

Рассветает. Смотрим, а на нас танки немецкие наставили сверху пушки. Я как глянул - Всё - смерть. Командир то думал спрятаться этой лощине, а оказались в ловушке. Как начали бить по нам в упор. Полк новенький был, с иголочки. Бьют по машинам. Как даст, машина горит. Как даст, машина горит. И ничего уже не сделаешь. В течение нескольких минут весь полк сгорел. Вокруг никого уже нет. Я побежал. Речка. Через речку в обмундировании зимнем переплыл. Плавал хорошо. Одного пехотинца раненого из реки вытащил. Сам завяз в этой трясине. Снял шинель, бросил ему. Он ухватился одной рукой, другая раненая. Я его вытянул. - Почему нас из пулемёта враг не расстреливает? - Видимо, у танков наверху не было угла обзора на том месте речки, которая шла чрез большую лощину.


Костер развел на скотном дворе. Всё мокрое. Мы вдвоем с пехотинцем. Задержали нас особисты. - Документы! Они все мокрые. - "А, ты артиллерист! Вот тебе 18 человек. Вот список." В нем все такие же как мы, потерявшие свои части, проштрафившие то есть. - "Будешь командовать пехотой на танках." В сарае они все 18 спали на сене-соломе. Прилег. Просыпаюсь в том сарае от мёртвой тишины. Темень и ни одного человека из тех ребят. Как же я спал, как убитый? Ничего не слышал. Что вы думаете, вскакиваю, такая темень в хате, куда идти. И тишина. Вдруг на меня сзади, раз, рука легла. - Кто ты? - Это я, я. Это тот самый пехотинец, которого я вытащил из речки. - А где все люди? - Они уехали, - какой то спокойный парень, высокий, моего возраста. - Как уехали? Нас расстреляют как дезертиров! Он ко мне подходит и говорит флегматично: "А вы сперва кашки поешьте." Я прям диву давался. Готов его убить был. Потом дотронулся до котелка и думаю: "Каши надо съесть. Кто меня накормит?" Переголодал я. - В какую сторону танки пошли? -Вот в эту, вправо. - Ну, значит, нам налево.

Пошли по дороге и встретили артиллерийскую батарею нашей бригады резерва главного командования. Пехотинцу-спутнику говорю - называй себя артиллеристом. Нас, конечно, опросили особисты. - Знаете кого, кто может подтвердить вашу личность? - Я назвал в числе других майора Демченко, моего сослуживца. А он оказывается в этом полку уже служит, перевели после расформирования 512 полка сюда. Вызвали его. Он меня узнал. - Знаю его, я с ним даже чуть не подрался. - Как так? - Да это я так просто выразился. Все нормально, свой.

Майор Демченко был командиром дивизиона в 512-ом. Я к нему однажды пришел по делу. Надо было переместить пушки из опасного места. Майор лежит на диване в избе, дремлет. На голову одел фанерное такое ситечко для черешни. Я докладываю обстановку офицеру, о том, что надо отъехать на 500 метров отсюда. А солярки то нет. Он и спрашивает: "Что делать?" - Надо у жителей поспрашивать. Они то имеют. Послал майор людей. Кто кружку, кто котелок горючего принес. Отъехали мы от того места.

Потом со мной ещё майор по политчасти беседовал. Определили сержанта Рыбникова в 6-ую батарею, командиром орудия, людей не хватало. Ребята там дали и гимнастерку сухую, и ватник. А пехотинца того я вскоре потерял из виду, наверно его в госпиталь отправили.

Так в 805 полк попал до конца войны, сам бог меня направил в него. В такой свалке уцелел.

Битву на Курской дуге 805 полк (24 122 мм орудия, 6 батарей) вел на Белгородском направлении. Здесь наступала дивизия Адольф Гитлер. На Курской дуге наша часть поддерживала пехоту, била по живой силе противника с закрытых позиций. Когда битва закончилась, вдруг выдали 2 бочки бензин на расчет. Я ещё подумал, зачем столько бензина? Мы же вспыхнем, попади что в грузовик. Однако на верху уже знали, что мы будем гнать врага теперь без остановки, нужно только горючее.
От Курской дуги мы быстро наступали до Полтавской области. А там уже поля колосились, снопы стояли, время сбора урожая пришло. Вспышки, факелы огня мы видели, немецкие мотоциклисты поджигали деревни при отступлении, соломенные крыши  задымались пламенем.


Самые страшные бои были при формировании Днепра. Я прошел Курскую дугу, но битва за Днепр - это незабываемое. Думал, что здесь точно должны убить. Мы переправлялись через реку на плотах под ураганным огнем. Плот с передком от нашего орудия был разбит снарядом, утонул. Дождь снарядов. Я только плот с передком на двух колесах оттолкнул от берега, он тросом был привязан к другому плоту с пушкой. Он метров 30 отплыл. Людей на нем не было, все около пушки были. Тут же попал снаряд и плот пошел ко дну. Бросили мы трос, не нужен больше. Я ребятам сказал: Давайте, поплывем у плота с орудием, может, пронесет. - Так и плыли в шинелях, ребята молодые, силы есть, вода не холодная, несложно плыть, если бы не обстрел.
переправа через Днепр



На берегу орудия цепляли к грузовикам, которые переезжали преграду по понтонному мосту в метрах 500. Шофер Миша вскоре подъехал и 4-ому орудию. Машина забарахлила. Я ещё говорил раньше Мише, что-то у тебя машина барахлит. Оказывается, одна свеча у него не работала. А ведь был помпотех в части. Всё можно было заменить вовремя. Я же предупреждал. Он не сделал. Не тянет машина на Днепра по песку. Буксует. - Миша, - глянул я на него, как никогда не глядел: "Это ты меня подвел." Как бог тебе даст.

Поднялась батарея на высокий берег. Пришла команда остановиться здесь, чтобы не попасть в лапы к немцам. Стояли мы между большими-большими оврагами.И тут налетели фашистские самолеты, юнкерсы. 70-75 самолетов налетело немецких, построенных в эшелоны. Сразу и посчитаешь. Только рельеф местности нас и спас. Мы были на пригорке, вокруг были овраги, бомбы туда падали, осколки не задевали. Я еще подумал, что и 2 самолетов на батарею хватило бы, лишь бы прицельно было бомбометание. Но Гитлер приказал уничтожить советский плацдарм на правом берегу Днепра во что бы то ни стало. Заход за заходом. Всё в черноту превратилось и все бомбы попадали в овраг. Всё внутри сжалось. Рассеялось, думаю всё размазано, ничего от батареи не осталось. Но ничего, машины все стоят, пушки. Только лоскуты разорванного брезента болтаются на ветру. (речь,скорее всего, идет о боях на Лютежском плацдарме в сентябре-октябре 1943г.- О.Д. - О них подробно рассказывает однополчанин Рыбакова командир взвода Сергей Тяжельников http://www.hrono.ru/text/2006/tyazh05_06.html) В отличии от батареи, в которой воевал Рыбаков, он переправлялся через Днепр по понтонному мосту 12 октября 1943г.)

Мы сели в машину и минут через 10-15 заняли огневую позицию. Сразу не стреляли. Немцы то драпанули. Мы догоняли их снарядами. Стали наступать по 15-30-40 километров стали наступать в день

20 октября 1943 года Воронежский фронт стал Первым Украинским (командующий Ватутин)
6 ноября 1943 г. мы заезжали вечером в Киев, он уже освобожден был. Жителей я не видел. Мрак, изморозь

карта боевого движения 805 гаубичного полка


У каждого своя реакция на бомбежку. Меня, например, ко сну клонило при налёте, не знаю почему. А вот у командира нашего дивизиона (3 батареи) Василия Смирнова (1914-1944, герой Советского Союза - О.Д.) было, по-моему, какое-то нервное отношение. В одном налете он зачем-то в солому  укрылся, зарылся. С комдивом я особо не общался.
Дважды меня контузило, в госпиталь не уходил. Один раз перед машиной взорвался снаряд. Грузовик затормозил и опрокинулся в кювет. Снарядными ящиками (по 70 кг) мне придавило ногу, до сих пор немеет. Ребята молодые выскочили быстро из кузова.  Мешковатый был один сержант, ему ногу переломило. Всё равно вернулся ко мне в расчет. А то глядишь, бойца в руку ранило, а  он в госпиталь не уходит. На месте подлечусь, - говорит. Если уйдешь в лечение в тыл,то назад можешь к своим и не возвратишься. Отправят в другую часть, куда потребуется.
Однажды наш грузовик с пушкой без огней ночью на мост заехал. А мост взорван был. Машина провалилась, если бы не зацепилась задним мостом за настил, то разбился бы мой расчет.

В машине во время движения не поспишь. Прешь ночью. Соблюдается светомаскировка, с выключенными фарами едешь. Нужен глаз да глаз. Часто сидел вместе с шофёром в кабине. Однажды ехали втроем в кабине - с нами офицер лейтенант Давид Самсонович Пулария, инженер, лет 45 ему было, интеллигентный грузин, хотя и матерщинник. Без меня дышать не мог, дружил. Если, например, ночевать, я с тобой. Едем, едем ночью. Вдруг перед машиной то ли скорее мина, то ли снаряд долбанула. Стекла выбило. Давиду попало осколком в грудь, в район сердца. Он глаза вытаращил, вся грудь горит. Я сидел рядом. Его спасла пачка документов на груди, во внутреннем кармане. Осколок горячий прилип к груди, он был на излете. Загорелось у него даже. Он мне: "Рыба, я живой или не живой? " (Он меня, Рыбникова, Рыбой звал). - Я: "Ты живой, дорогой." Вытаскиваю осколочек, он такой горячий.

Я ему на всю жизнь благодарен. Мы с ним никогда не получали зарплату. А почему? - Нас штрафовали постоянно. Мы, бывало, меняли позицию без спроса. Иной раз враг батарею видит, а раз видит, то это смертельно. Значит, тебя обязательно уничтожат. адо что-то сразу предпринимать. Ты это чувствуешь, тебя корректировщик немецкий видит. Он будет долбить по батарее, пока не уничтожит. Что делать? Быстро сворачиваешь позицию. Подгоняешь машину. Иной раз отъехать надо на 500 метров. Всё, опять расставил пушки. Всё нормально. Когда видит противник, это смертельно, я когда его вижу - это две большие разницы. Кто кого одолеет. Мы туда пуляем, он сюда. Он обязательно тебя раздолбает, если видит и лупит в одну точку. А когда уехал командир полка смотрит с огневой позиции - батареи нет на положенном месте. Уехала без спросу, без команды ничего делать нельзя. - Почему позицию сменили? - По карте вы должны быть здесь. Всё по карте делалось. - А опять эти своевольничают. А мы то не своевольничаем, а спасаем людей и технику. Надо не только воевать, надо и себя беречь, чтобы пользу приносить на войне.

Все получали зарплату. Мне полагалось рублей 250 или 300 в месяц, а рядовому солдату 30 рублей. Собирались меня послать несколько раз в офицерское училище. Но почему-то меня бог спасал. А так бы укокали. Я бы везде офицером лез вперёд. И так то лез, но как то более умеренно. Однажды мне капитан из штаба подходит и говорит: "Рыбников, мы тебе назначили учиться." Штаб полка это оформляет. Я: "Да какая разница, товарищ капитан. Убьют и так, чего вы меня посылаете?" - " Рыбников, не всех же убивают. Что ты об этом беспокоишься, Это не твое дело." Прошло время, капитан исчезает, убило, говорят. Поэтому меня не послали учиться. Как будто бог спасал. А так был бы комбатом сразу и справился бы.

Напряжение, конечно,на войне огромное. Однако я, молодой парень, не пил,не курил и смотрел, чтобы в расчете не пили. Но однажды при отлучке мой шофер Миша сообразил на троих в шоферской компании. Какой-то такой спирт они выпили, что один умер, а Миша, как мне сказали, ослеп. Лет 35 лет ему было тогда, исполнительный, аккуратный парень.

Возвращаясь к вреду водки. Как-то мы стояли в Винницкой области, не так далеко от линии фронта. Вдруг часовые кричат: Тревога! Немцы! К орудиям! Все вскочили, бросились на позиции готовить орудия к бою. Огонь не открываем. Надо же разобраться. Я в бинокль смотрю. По дороге идет куча людей то ли в нашей форме, то ли в немецкой. И идут странно как-то, шатаясь. Оказывается, это наши шли в тыл. При наступлении солдаты захватили немецкие склады с запасами спиртного и др., ну и перепились. Да еще френчи немецкие, удобные, с шелковыми подкладками понадевали. Немцы по ним ударили и потрепали. Хорошо, что мы своим огнем им не добавили.

окончание
https://olegdushin.livejournal.com/158339.html
9 мая 2018 первая редакция
обработка Олег Душин